Впрочем, упоминание о готовности было излишним — небольшой отряд генерала Музыкального ждал подтверждения выхода на точку уже минут десять. Царившая во время полета расслабленность исчезла, уступив место внутренней собранности и стопроцентной готовности к любым неожиданностям, к наглухо застегнутым высотным костюмам добавились эластичные противоударные прыжковые шлемы, закрывающие не только голову, но и почти все лицо, и сплюснутые, непривычные даже для знающего толк в прыжках человека ранцы парашютов ПДС-З(В).

Зачехленное оружие было закреплено на туловище, а все то, что могло бы помешать нормальному раскрытию парашюта, упаковано в несколько защитных контейнеров, сбрасываемых, как уже говорилось, в первую очередь… Преобразился и сам отсек — исчезли, спрятавшись в специальные ниши, мягкие кресла, платформа с десантируемыми контейнерами и включенным поисковым радиомаяком была установлена на направляющие полозья, ведущие к закрытому пока люку, а сами спецназовцы, разделившись поровну, сидели на корточках вдоль обоих бортов, держась за небольшие поручни у самого пола. Эта не слишком удобная поза, неофициально именуемая — по аналогии с известной статуей, надо полагать, — "статуей какающего мальчика", позволяла удержаться на месте в момент открытия десантного люка — каким бы совершенным ни был "спецтуполев", снизить скорость ниже 450 км в момент выброса он не мог.

Немного волнующийся Юрий Сергеевич (шутка ли — последний раз он прыгал лет семнадцать назад, да и то с самого обычного "кукурузника" на самое обычное летное поле одного из полигонов ГРУ) взглянул на меняющиеся с пугающей быстротой ("Ай-яй-яй, товарищ генерал, да вам никак страшно?!") цифры электронного табло: "0:45… 44… 43", будто бы отсчитывающие последние мгновения жизни ("Тьфу ты, придет же такое в голову, — мысленно выругал себя генерал, — стыд-позор, хоть бы Саша не заметил — наблюдательный, стервец, весь в меня").

На цифре "10" глухо щелкнули магнитные замки и створка наружного люка отошла вниз, превратившись в наклонную аппарель. Спустя несколько секунд сработали замки внутреннего люка ("ГОТОВНОСТЬ "О" высветило табло — "ОСТОРОЖНО, РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ") и обе его половины разошлись в стороны, образовав некое подобие короткого туннеля, ведущего, казалось, в никуда… Разреженный воздух со страшной скоростью ворвался внутрь, стремясь разорвать, разметать по стенам и затем, насладившись собственной безудержной мощью, вышвырнуть вон все и вся, находящееся в отсеке… Тщетно, конечно, — ожидавшие этого спецназовцы лишь сильнее ухватились за поручни да, как того и требовала инструкция по высотным прыжкам, сгруппировались, опустив и вжав голову в приподнятые плечи…

"5… 4… 3… 2… 1… 0… ТОЧКА "X" — кроваво-красно полыхнуло табло — и платформа с закрепленными на ней контейнерами бесшумно исчезла в зловещем зеве распахнутого в ночь люка.

— Пошли… — раздался в наушниках спокойный голос майора. — Номера с первого по пятый, интервал — полторы — ВПЕРЕД!.. Номера с…

Через полминуты в отсеке уже никого не было, лишь на пульте в пилотской кабине пульсировала зеленым светом надпись: "свободен". Второй пилот улыбнулся и нажал клавишу, закрывающую оба люка. Невидимый в ночном небе самолет развернулся и лег на обратный курс — туда, где, раскинувшись почти на одну восьмую земной суши, ждала его еще не совсем сытая и порядком обозленная, но все-таки любящая Родина…

11

Спящий Город. Между прошлым и будущим

Зельц услышал приближающийся гул моторов в тот момент, когда собирался дать команду возвращаться в лагерь. Удивленный, он замер на башне и прислушался — сомнений не было: до боли знакомый за восьмидневный переход рев приближался, он уже мог различить в общей какофонии звуков сочный гул танкового двигателя и задыхающееся (не выдержал жары радиатор, Зельц опасался, что он вообще не дотянет до конца путешествия) хрипение мотора "опеля" — бензовоза…

Капитан в одно движение оказался на крыше башни и навел бинокль туда, откуда, судя по звуку, должна была показаться колонна. Вовремя — восьмикратная оптика приблизила ближайший поворот городской стены, из-за которой уже показался сначала литой набалдашник танкового орудия, а спустя несколько мгновений и вся башня боевой машины. Высунувшийся из люка человек (которым был, несомненно, обер-лейтенант Шульц) замахал рукой, показывая, что тоже видит капитана. Зельц вяло махнул в ответ и присел на бортик командирской башенки, абсолютно не понимая, каким образом они его нашли. Хотя, конечно, волновало это его постольку-поскольку, ведь терять целый час на возвращение в лагерь и еще один — на утомительную обратную дорогу (солнце уже жарило в полную силу) ему, естественно, весьма не хотелось…

Преодолев последние метры пути, колонна вытянулась на, опоясывающем город каменистом пространстве и заглушила моторы. Все еще теряющийся в догадках (но в душе довольный) Зельц ответил на приветствие Шульца и, предложив ему сигарету, спросил:

— Как вы меня нашли? Вы что, двигались по следам?