Читаем Сотворение истории полностью

Стремясь привязать к себе юного великого князя и в то же время удалить его от дел, Шуйские всячески потворствовали ему во всех забавах диких и жестоких. Любая прихоть Иоанна немедленно удовлетворялась, любая вина прощалась, любая его шалость вызывала восторг, а любая шутка смех. Рассказывали, что в детские года Иоанн развлекался отрыванием крылышек у мух, потом свертывал головы у мелких пичуг, которых специально ловили для него, затем вешал кошек и скидывал собак с высоких помостов, куда заманивал тех мясом. Когда дали ему в руки лук, то сразу же поставили перед ним живую мишень, и вскоре Иоанн расстреливал десятками кур и зайцев, мечущихся в ужасе по загону, а Шуйские довольные кричали, что так из него вырастет искусный охотник и воин. Говорят еще, что он как-то зазвал на крышу терема дворового мальчика, который ему всегда прислуживал, и спихнул его вниз, а потом стоял и смотрел, как из него, умирающего, вытекает кровь. Воспитанием же и образованием Иоанна, вплоть до избрания Макария на митрополичий престол, никто не занимался.

[1544 г.]

Января 3-го впервые изошла гроза от великого князя Иоанна Васильевича. Ничего ее не предвещало, двор казался спокойным, великий князь, следуя обычаю, ездил осенью молиться в Лавру Сергиеву и на охоту в Волок Ламский с знатнейшими боярами, весело праздновал Рождество в Москве, потом созвал он бояр своих и без долгих разговоров с твердостию объявил, что много лет они употребляли во зло юность его, беззаконствовали, самовольно, без его на то согласия, людей убивали, землю во вред казне грабили, но больше он самоуправства их терпеть не намерен.

Знаю, сказал Иоанн, что многие из вас виновны, но он казнит только виновнейшего, и указал на князя Андрея Шуйского, первого боярина, которого помимо прочего считал виновным в смерти матери своей Елены. Шуйскому руки повязали и выдали псарям, которые растерзали его на улице на глазах у всего народа Московского. Помимо этого сослали в места отдаленные нескольких клевретов князя Андрея: князя Федора Шуйского, князя Юрия Темкина да Фому Головина. Друзья Шуйских безмолвствовали, народ же буйно изъявлял удовольствие, превознося Иоаннову мудрость и решимость. С того времени бояре начали иметь страх от государя.

Вскоре выяснилось, кто подвиг Иоанна на поступок решительный. Власть в Думе и державе перешла к государевым дядьям, Глинским, князьям Юрию и Михаилу Васильевичам. Не наученные печальной судьбой Шуйских, они продолжали их линию в отношениях с великим князем, потворствовали всем его прихотям, воспитанием же и образованием не занимались. Внедрили в него единственную мысль, что будет он когда-нибудь властвовать безраздельно на Руси, да объяснили, что властвовать – значит делать все, что тебе пожелается, награждать без дела и карать без вины. При этом не озаботились растолковать ему обязанности святые помазанника Божия, что такое есть справедливость и милосердие. И к церкви христианской не приучили, ибо Глинские по происхождению своему сами были нетверды в вере православной.

Иоанн предался забавам, ничем не сдерживаемым. Едва ли не каждый день вырывался он на коне вместе с ближними своими за ворота Кремля и скакал по улицам Московским, давя жен, старцев и детей и веселясь их криками. Наслаждался он и пожарами и всей суматохой, вокруг них происходящей. Говорили, что иные ласкатели для развлечения великого князя специально поджоги устраивали. Бояре же на все забавы эти смотрели посмеиваясь: «Веселится державный!»

Внешность тогда великий князь имел такую: очень высокий для своего возраста, тонкий в кости, с лицом пригожим, гладкостью своей на девичье похожим, с таким же по-девичьи капризным ртом, в противоположность этому серые глаза глядели холодно и настороженно. Волосы имел светлые, с легкой рыжинкой, пышными волнами спадавшие на плечи.

[1547 г.]

Иоанну исполнилось шестнадцать лет, определенные в завещании отца его великого князя Василия Ивановича как возраст совершеннолетия, но Иоанн не спешил взять полноту власти в свои руки, предаваясь забавам. Но после перерыва вынужденного на пост рождественский, он призвал к себе Митрополита Макария, имел с ним беседу долгую, а как вышли они из палаты, то все, ожидавшие их, поражены были происшедшей с Иоанном переменой, лик его был светел, а в глазах сияла решимость. Объявил Иоанн торжественно, что решил он венчаться на царство, приняв титул царя Всея Руси, доселе неведомый, и тем сравняться с врагами нашими, царями неверными и королями нечестивыми.

А еще Иоанн сказал: «Уповая на милость Божию и на Святых заступников Земли Русской, имею намерение жениться. Хотел по примеру славных пращуров наших искать невесту в иных Царствах, но, рассудив основательнее, отложил эту мысль. Во младенчестве лишенный родителей и воспитанный в сиротстве, могу не сойтись нравом с иноземкою. Будет ли тогда супружество счастием? Желаю найти невесту в земле родной по воле Божией и благословению первосвятительскому».