Читаем Сороки-убийцы полностью

— Он много чего изменил. Начать с того, что я никогда не учился в Оксфорде, хотя верно, что на момент нашего знакомства служил актером. Это была одна из его шуточек. В каждой из книг он говорит, что Фрейзер вылетал с любой работы, терпел неудачи и, разумеется, был непроходимо глуп. Впрочем, Алан утверждал, что это непременная черта для спутника главного героя. Он, мол, для того и нужен, чтобы сыщик на его фоне выглядел умнее и чтобы отвлекать внимание читателя от истины. Когда мой персонаж строит какие-то догадки, они все оказываются ложными. Это делается специально, чтобы сбить вас с верного пути. По сути, можете не обращать внимания на то, что говорит Фрейзер. Так это устроено.

— Так вы читали последний роман? — повторила я вопрос.

— Нет, — покачал головой Джеймс. — Я знал, что Алан работает над ним. Он часами просиживал у себя в кабинете. Но он никогда не показывал мне книгу, пока не закончит ее. Признаться честно, я даже не знал, что он уже дописал роман. Обычно он давал мне текст прежде, чем кому-то еще. Конечно, в свете случившегося между нами он мог передумать. Но даже если и так, я удивлен, что не знал. Я обычно точно определял, когда книга закончена.

— Как?

— Алан снова становился человеком.

Мне хотелось знать, что произошло между ними, но вместо этого я спросила, можно ли заглянуть в кабинет Конвея и поискать пропавшие страницы. Джеймс охотно согласился, и мы вместе вышли из комнаты.

Кабинет Алана находился рядом с кухней, и это было разумно. Если потребуется сделать перерыв: перекусить или выпить, то не нужно далеко ходить. Это была просторная комната в самом конце дома, с окнами в трех стенах и с дверью, ведущей в башню. Центральное место занимала спиральная лестница — она, надо полагать, вела на верхнюю площадку. Две стены были заставлены книгами, причем первая отводилась самому Алану: девять романов про Аттикуса Пюнда в переводе на тридцать четыре языка. Рекламная аннотация, сочиненная мною, гласила, что на тридцать пять, но это считая английский, да и Алан предпочитал круглые числа. Из этих же соображений мы раздули продажи до восемнадцати миллионов экземпляров — цифра, взятая, в общем-то, с потолка. В кабинете стояли сделанный на заказ письменный стол и дорогое по виду кресло: черная кожа, эргономичный дизайн с поддержкой для рук, шеи и поясницы. Писательское кресло. Имелся у Алана и компьютер: «эппл» с монитором в двадцать семь дюймов.

Комната интриговала меня. Мне казалось, что с ее помощью мне удастся забраться, насколько возможно, в голову к Алану Конвею. О чем же она говорила? Ну, Алан не стеснялся своих достижений. Все награды были выставлены напоказ. Филлис Дороти Джеймс прислала ему письмо, поздравляя с книгой «Мистер Пюнд за границей», — Алан вставил письмо в рамку и повесил на стену. Здесь имелись также его фотографии с принцем Чарльзом, Джоан Роулинг и, странное дело, с Ангелой Меркель. Он был очень педантичен. Ручки и карандаши, блокноты, папки, газетные вырезки и прочий инструментарий писателя были разложены аккуратно, ни малейшего намека на беспорядок. Отдельную полку занимала справочная литература: «Краткий оксфордский словарь английского языка» в двух томах, «Тезаурус» Роже, «Оксфордский словарь цитат», «Словарь фраз и басен» Брюера, энциклопедии по химии, биологии, криминалистике и праву. Книги выстроились в шеренгу, как солдаты. В библиотеке нашлось место полному собранию сочинений Агаты Кристи, почти семь десятков изданий в мягких обложках, расставленные, насколько я могла понять, в хронологическом порядке, начиная с «Загадочного происшествия в Стайлзе». Существенным был тот факт, что эти книги находились в разделе справочной литературы: Алан не читал их ради удовольствия, а использовал в работе. Стены были белые, ковер бежевый. Это был скорее офис, чем творческая мастерская.

Рядом с компьютером лежал кожаный ежедневник, и я открыла его. Стоило спросить себя, почему я это делаю. Причиной был тот самый рефлекс, повинуясь которому я сфотографировала следы колес в саду. Искала ли я улики? Вырванная из журнала страница лежала под обложкой. Это была черно-белая фотография, кадр из фильма Стивена Спилберга «Список Шиндлера», снятого в 1993 году. На ней был изображен актер Бен Кингсли, сидящий за столом и печатающий на машинке. Я повернулась к Джеймсу Тейлору.

— А он что здесь делает? — спросила я.