— Какую-то девушку… Она бросилась в озеро и скрылась под водой. Я думал, что она тонет, и попытался ее спасти, но вода оказалась крутым кипятком. Потом я видел сумасшедшую луну и пожар на воде. Вдруг откуда ни возьмись появились люди… Они говорили на странном языке. Помню, мне хотелось их понять. Мне хотелось быть среди них… как они. И казалось: еще чуть-чуть — и я пойму, о чем они говорят, но тогда появились проклятые вороны, они не дали мне разобрать ни слова. Я корчился от боли в ушах и боялся, что эти люди никогда не примут меня к себе. Страх становился невыносимым.

Лицо Рэйны оживилось.

— Эрон, тебе не кажется, что в наших галлюцинациях есть что-то общее? — она сделала паузу, будто пыталась подобрать слова. — А может быть, легран раскрывал перед нами наши страхи?

— Хм… — я задумался и, немного помолчав, произнес:

— Может, это были мечты?

Рэйна посмотрела вопросительно, и я пояснил:

— Все то, чего я хотел, в галлюцинации отравлялось страхом это потерять или не получить.

Она пожала плечами.

— Может и мечты, — согласилась она. — Но знаешь, несмотря ни на что, у меня была надежда, что мучения прекратятся.

— Я тоже на это надеялся…

Мы долго просидели в задумчивости, не обмолвившись ни словом. О, чуднАя неизведанная планета! Как много нам еще предстояло научиться понимать.

Когда видимость значительно улучшилась, мы взяли курс на модуль. Машина осторожно передвигалась в рассеивавшихся остатках пыльцы. Я много размышлял о Малин и пришел к твердому убеждению, что эта дуреха могла бы стать одной из лучших покорительниц джунглей. Все благодаря ее упорному и вздорному характеру. Меня охватила глубочайшая нежность при мыслях о ней. Вдруг Рэйна прервала мои раздумья:

— А когда мы уже приступим к нашим непосредственным обязанностям?

— Это к каким еще? — встрепенулся я.

Опять задания и обязанности! Когда же я смогу перевести дух?

— Продолжение рода, Эрон! — Рэйна возмутилась моей недогадливостью. Она сидела, надув обиженно губы, покачиваясь от пружинящих шагов камнехода. Я закашлялся и, не найдясь, что ответить, расплылся в глупой улыбке…

Глава 18. Зебра хочет мыться, но боится воды

Я лежала на траве, прислушиваясь к звукам. Это был не Дом Культуры, здесь могло быть опасно. Я медленно трогала пальцами влажную траву. Изогнутые корни дерева волнами вились над землей перед тем, как спрятаться в ней. Каждая клеточка пространства дышала, каждый звук и шорох говорили, радовались, волновались, предупреждали. Я пыталась разделить это многоголосье, поющее гимн жизни, на отдельные голоса и одновременно с этим услышать их все вместе в общем хоре.

Глухой треск то и дело вклинивался между птичьим разговором, журчание слышалось совсем близко. Я встала и огляделась. Резные, длинные, широкие, овальные листья на толстых и тонких ветках сразу же окружили меня. Земля была рыхлой, мягкой и влажной. Я наступила на изогнутый корень, и дотронулась до ствола дерева. Ствол оказался шершавым, грубым и твердым. Это не дом Культуры, это тюрьма.

Я услышала шум воды и впереди увидела ручей, вода в нем бежала меж камней просто так, свободно и быстро, за нее никто не требовал плату. Я наклонилась и зачерпнула ее в ладони, умыла лицо и осторожно попыталась отмыть запекшуюся кровь с шеи. Потом достала бутылку, допила последние капли и опустила ее в ручей. Стоя на коленях, склонившись над водой, я ощутила резкую боль в правой лодыжке. Бутылка выпала из рук одновременно с моим криком. Быть может, так чувствуешь себя, когда получаешь сто омолаживающих инъекций без наркоза. Колющая боль поднялась к колену.

Вдруг я услышала мужские голоса, они о чем-то громко обрывисто переговаривались. Наверное, это заключенные. Если они такие же, как Эрон, то бояться нечего. Я села на землю, вытянула ногу и увидела две кровоточащие дырки на щиколотке. От этой картины мне стало жутко, сердце готово было остановиться. Что это?

И тут я услышала сухое шипение в траве. Черная блестящая лента проскользнула между камнями. Прогремел гром. Меня бросило в жар и затошнило. Глаза застилала густая пелена. Гул в ушах сливался с приближавшимися мужскими голосами. Я чувствовала, что отключаюсь. Боль, зверски обжигая и покалывая, парализовала всю нижнюю часть тела.

* * *

Было тепло, и сквозь сон я слышала легкое потрескивание. Я не хотела отпускать ускользающую картинку сновидения, и она задержалась еще ненадолго.

Мы в тропическом лесу. Эрон где-то рядом, но я не вижу его. Наслаждение от его присутствия разливается теплом по телу. «Эрон», — шепчу тихо, продвигаясь в глубь густых зарослей.

— Что она говорит? — слышу я мужской голос.

— Она бредит, — отвечает ему другой, — но думаю, все позади.

— Эрон, — повторяю я громче.