Читаем Солнце и пламя полностью

— Так, как это случилось и с тобой? — уточнил я, решив наконец задать ему вопрос, который мне не давал покоя с давних пор. — Скажи, почему ты ему служишь? Причем не как обычный наемник, а преданно, словно…

— Цепной пес? — закончил за меня Агриппа, поняв, отчего я замешкался. — Верно?

— Он же тебя сюда на смерть отправил. Вот к ней, — мотнул я подбородком в сторону Аманды. — Не мог ты этого не понимать. Но пошел! Почему?

— Почему? — Агриппа снова приник к ведру, его кадык заходил ходуном; он жадно глотал воду, после отфыркался и продолжил: — Да кабы я сам знал. Привык, должно быть. Что он меня обманул и никогда мне не получить обещанного много лет назад, я давно и сам сообразил, только вот другой жизни у меня уже нет и не будет.

О чем-то подобном я догадывался. Нет, не о сути сделки, но о ее существовании. Давно, еще в той, относительно спокойной жизни, Виталия между делом обмолвилась о некоем обещании, что мастер Гай дал своему слуге, и я те ее слова хорошо запомнил.

Но что можно было посулить Агриппе такого, отчего этот человек взялся обделывать самые грязные делишки архимага Туллия? Он ведь из благородных, Рози в таких вопросах не ошибается. И он — воин. Настоящий, не какой-то там франт с парадной шпагой, отирающийся при дворе, а человек, который привык вставать с врагом лицом к лицу.

Так почему Агриппа плюнул на родовую честь, память предков, свое прошлое и будущее? Зачем променял честный бой на ползание по сточным канавам?

— Не спрашивай, — как видно, на моем лице отразилось то, о чем я думал, а проницательный Агриппа, к тому же хорошо меня знавший, все верно истолковал. — Не отвечу. Скажу только, что для себя самого я ничего просить ни у мастера, ни у судьбы не стал бы — ни тогда, ни тем более сейчас. Да и нет смысла прошлое ворошить. Жизнь прожита, исправить в ней ничего нельзя, что уж теперь? Потому, наверное, и выполнил последний приказ хозяина. Какая разница, когда я умру, — днем раньше, днем позже? Все равно он меня в живых не оставит, слишком много я знаю. Он почти достиг своей цели, так зачем ему те, кто видел, какой ценой это далось и с чего все начиналось? Шварц мертв, Виталия — тоже, Робура еще в том году сожгли по невесть кем написанному доносу, причем невероятно быстро, даже без суда; Кристиана и Мелисента без следа сгинули лет пять назад, а значит, их тоже нет в живых. Остались я и Эвангелин. Меня он сюда отправил, а ее… Война же. На ней, случается, погибают.

— А вот эти люди — Кристиана, Мелисента, Робур — они кто? — поинтересовался я.

— Робур — вор, он добывал хозяину кое-какие документы, — охотно пояснил Агриппа. — Не было для него закрытых дверей, даже из числа тех, которые запечатаны магией. А Крис и Мел умели решать те вопросы, на которые у меня времени не хватало. Могли подрезать слишком длинный язык или, наоборот, при необходимости его развязать, докопаться до правды, если ту не хотят обнародовать, изъять ненужного человечка из обращения и так далее. У хозяина всегда много заданий, ему до всего дело есть.

— Не вяжутся у меня в голове кое-какие узелки, — признался я. — Зачем ему тебя сюда отправлять? Проще самому убить было. А что, если ты тут говорить начнешь, правду выкладывать? Ему в этом какой интерес? Он же все это спрятать хочет?

— А кто поверит тому, что человек под пыткой наплел? — ответил вопросом на вопрос Агриппа. — И кто поверит эльфам? Так что все наоборот — правда, задумай я даже ее выложить, предстанет для всех заведомой ложью. И даже прозвучи она через какое-то время вновь, подкрепись документами, все сочтут ее лишь эхом слухов, распускаемых о достойнейшем архимаге Туллии ушастыми врагами людей. А моя смерть будет тому порукой. Да и не случится этого. Никто из тех, кто мешает мастеру, этой войны не переживет, все тут останутся. Я, куча магов с обеих сторон, принц, патриарх ордена Истины и его приближенные. Даже вы, невесть откуда тут взявшиеся. А потом он сделает последний ход и получит главный приз.

— Императорскую корону? — не веря в то, что сказано, пробормотал я.

— Ему не нравится титул «император», — рассмеялся Агриппа. — Ему больше нравится слово «властелин». Он находит его более величественным.

— Бред какой-то, — вытер капли пота со лба я.