Читаем Сократ полностью

«Как это ты говоришь, дорогой Сократ, — неужели ты думаешь, что я. такой неумелый, припомню достойным Лисия образом то, что он, самый искусный теперь писатель, сочинял исподволь и долгое время? Куда уж мне, хоть бы и желал я этого больше, чем иметь груду золота».

Сократ с улыбкой отвечает: «Ох, Федр, я или Федра не знаю, или позабыл уже и себя самого! Но нет — ни то, ни другое. Я уверен, что он, слушая сочинение Лисия, не просто разок прослушал, но много раз заставлял его повторять, на что тот охотно соглашался. А ему и этого было мало: в конце концов он взял свиток, стал просматривать все, что его особенно привлекало, а просидев за этим занятием с утра, утомился и пошел прогуляться, вытвердив это сочинение уже наизусть, — клянусь собакой, я, право, так думаю, — если только оно не слишком было длинно. А отправился он за город, чтобы поупражняться. Встретив человека, помешанного на том, чтобы слушать чтение сочинений (Сократ имеет в виду себя и, как всегда, иронизирует. — И. С.), он при виде его обрадовался, что будет с кем предаться восторженному неистовству, и пригласил пройтись вместе. Когда же этот поклонник сочинений попросил его рассказать, он стал прикидываться, будто ему не хочется. А кончит он тем. что станет пересказывать лаже насильно, хотя бы его добровольно никто и не слушал» (Платон. Федр. 227 с — 228 с).

В этом сократовском описании характер Федра перед нами как на ладони! Тут же, кстати, выясняется, что у юноши есть с собой и сам текст речи Лисия. Друзья, устроившись в уютном уголке на берегу речки, начинают читать и обсуждать произведение. Сократ недоволен речью Лисия, указывает на ее недостатки и — в противовес, чтобы продемонстрировать, как на самом деле нужно говорить о любви, — сам произносит две речи на эту тему. Федр, по обыкновению, и ими тоже восхищен: «А речи твоей я давно удивляюсь — насколько красивее она у тебя вышла… Я даже опасаюсь, как бы Лисий не показался мне мелким, если бы он пожелал противопоставить ей какую-нибудь другую речь» (Платон. Федр. 257 с).

Тема, которая больше всего волнует и интересует Федра в философии, — это именно тема любви. Что опять же вполне понятно, учитывая его возраст. Диалог «Федр», в котором он один из двух участников, посвящен любви, но любви же посвящен и еще более знаменитый «Пир» Платона, и вполне закономерно, что Федр в нем тоже действует. Вот отрывки из его речи в этом диалоге — речи во славу бога любви Эрота (Эроса).

Кстати, иногда задают вопрос: как правильнее — «Эрос» или «Эрот»? На самом деле верны оба варианта. И более того, это не два разных греческих слова, а одно, начальная форма которого — «эрос», а корень — «эрот-». В древнегреческом языке бывает, что корень слова проявляется в начальной форме в несколько измененном виде. Вот параллельный и очень схожий пример: «свет» по-гречески будет «фос», а корень слова — «фот-». В результате 8 словах, заимствованных из греческого в современные языки, в том числе и в русский, может встретиться как элемент «фос-», так и элемент «фот-». Например, фосфор («светоносный»), но фотография («светопись»).

Итак, говорит Федр, «Эрот — это великий бог, которым люди и боги восхищаются по многим причинам, и не в последнюю очередь из-за его происхождения: ведь почетно быть древнейшим богом. А доказательством этого служит отсутствие у него родителей, о которых не упоминает ни один рассказчик и ни один поэт… А как древнейший бог, он явился для нас первоисточником величайших благ… Умереть друг за друга готовы одни только любящие, причем не только мужчины, но и женщины. У греков убедительно доказала это Алкестида, дочь Пелия: она одна решилась умереть за своего мужа, хотя у него были еще живы отец и мать… Итак, я утверждаю, что Эрот, самый древний, самый почтенный и самый могущественный из богов, наиболее способный наделить людей доблестью и даровать им блаженство при жизни и после смерти* (Платон. Пир. 178 а слл.).

Изящная речь, с подобающими риторическими прикрасами, с привычными примерами из мифологии… И, конечно, восторженная, как всегда у Федра.

Не слишком удачно, даже трагично сложилась его дальнейшая судьба. В 415 году до н. э. он каким-то образом был втянут в один громкий судебный процесс религиозно-политического характера. На Федра поступил донос — якобы он в составе группы молодых людей участвовал в пародировании священных ритуалов. Вполне возможно, что донос был ложным, но «под горячую руку» в Афинах тех лет могли осудить и невиновного, не особо-то разбираясь. Федр поэтому бежал из Афин, а его имущество было конфисковано. Очевидно, именно это имеет в виду оратор Лисий — тот самый, упоминавшийся чуть выше, — когда характеризует Федра как «человека, впавшего в бедность не по своей порочности» (Лисий. XIX. 15).

Позже, насколько известно, Федру удалось возвратиться в Афины, обвинение было с него снято, — возможно, по амнистии 403 года до н. э. Но до старости он все-таки не дожил — скончался в 393 году до н. э., примерно в пятидесятилетнем возрасте^{73}.

* * *