Читаем Сократ полностью

Лисимах: «Мальчики эти (сыновья Лисимаха и Мелесия. — И. С.), беседуя между собою дома, часто упоминали Сократа и очень его хвалили… Сократ, прекрасна хвала, кою воздают тебе по поводу таких дел люди, заслуживающие веры. Знай же, что слыша это, я радуюсь твоей славе, и считай меня одним из самых больших твоих доброжелателей». Лахет: «Итак, Лисимах, не отпускай этого мужа. Ведь я и в других случаях видел, как он делает честь не только своему отцу, но и своей родине. Во время бегства из-под Делия (об этой битве еще будет говориться. — И. С.) он отступал вместе со мною, и говорю тебе: если бы другие держались так, как он, наш город тогда бы устоял и не пал столь бесславно» (Платон. Лахет. 180 с слл.).

Сократ как раз оказывается в кругу беседующих, и немедленно начинается спор. На этот раз он — о мужестве, поскольку присутствуют знаменитые полководцы, и уж, казалось бы, кому, как не им, лучше всех знать, что это такое? Однако постепенно опять выясняется, что Сократ точнее, чем остальные, может определить предмет рассуждения. Он подчеркивает, что мужество не следует путать с дерзкой и неистовой отвагой, что оно обязательно должно быть соединено с разумом (Платон. Лахет. 192 с слл.).

Ход мысли Сократа впечатляет стариков; они уже без колебания хотят отдать своих сыновей в обучение именно к нему. Лисимах даже и сам желает присоединиться к молодым: «Что скажешь ты, мой Сократ? Пойдешь ли ты нам навстречу и возьмешь ли на себя заботу о мальчиках, чтобы они стали как можно более достойными людьми?.. Мне нравится, Сократ, то, что ты говоришь. И я хочу, даром что я самый старший, тем усерднее обучаться вместе с подростками» (Платон. Лахет. 200 d, 201 b).

Один из тех афинских граждан, которые были по возрасту немного постарше Сократа, заслужил его особую похвалу, что, вообще говоря, редко случалось. Ведь у Сократа, с его критическим задором, не было однозначно положительного отношения лаже к афинянам, ставшим знаменитейшими героями греческой истории, таким, как Фемистокл или Перикл. Он говорил о них, например, такое: «Говорят, будто они возвеличили наш город, а что из-за этих прежних правителей он раздулся в гнойную опухоль, того не замечают. А между тем они, прежние, набили город гаванями, верфями, стенами, податными взносами и прочим вздором, забыв о воздержности и справедливости. И когда наконец приступ бессилия все-таки разразится, винить афиняне будут советчиков, которые в ту пору случатся рядом, а Фемистокла, Кимона, Перикла — виновников своих бедствий — будут хвалить» (Платон. Горгий. 518е —519а).

Кого же в таком случае Сократ безоговорочно одобрял, называл «человеком, который, казалось мне, поистине был одним из людей, по праву носящих название «прекрасный и хороший человек» (Ксенофонт. Домострой. 6. 12)? Здесь следует пояснить, что словами «прекрасный и хороший» переводится древнегреческое выражение колос кагатос, означавшее высшую степень гармоничного совершенства человека, совершенства одновременно нравственного, умственного, физического^{77}.

Этот сократовский идеал — Исхомах, богатый человек и «образцовый хозяин». Его фигура нарисована у сократического автора Ксенофонта настолько безупречной, что ранее у исследователей неоднократно возникали сомнения: да историческое ли это лицо? Однако специалисты по афинской просопографии убедительно показали, что Исхомах реально существовал^{78}, тем более что он упоминается и в других источниках. Д. Нейле датирует его рождение 460 годами до н. э., иначе говоря, полагает, что он был чуть моложе Сократа. Однако более взвешенным представляется суждение Дж. Дейвиса, считающего, что Исхомах родился не позже 460 года до н. э. По нашей оценке, он все-таки принадлежал к чуть более раннему, чем Сократ, поколению.

В диалоге Ксенофонта «Домострой» Сократ говорит, что он, «слыша, что все — и мужчины, и женщины, и иностранцы, и горожане — называют Исхомаха «прекрасным и хорошим«…решил попробовать познакомиться с ним» (Ксенофонт. Домострой. 6. 17). Далее описывается, как он, найдя Исхомаха в минуту досуга (не так-то просто это оказывается: тот все время занят делом!), вступаете ним в беседу, тема которой, разумеется, — ведение домашнего хозяйства, причем понимаемого в самом широком смысле слова. Заметим кстати, что именно так — «ведение домашнего хозяйства» — переводится само древнегреческое по происхождению слово «экономика», которое к нынешнему моменту приобрело существенно иное значение.