Читаем Сократ полностью

Присутствовал Критон и вдень приведения приговора в исполнение. «Федон» Платона, полностью посвященный этому дню, — замечательное художественное произведение, наполненное проникновенными строками. Приведем несколько цитат, посвященных поведению Критона. Этот пожилой афинянин, как всегда в своем духе, горюет вместе со всеми, но не забывает и о делах. Сократ вступает с друзьями и учениками в оживленную беседу на философские темы, а Критон напоминает: «Прислужник, который даст тебе яду, уже много раз просил предупредить тебя, чтобы ты разговаривал как можно меньше: оживленный разговор, дескать, горячит, а всего, что горячит, следует избегать — оно мешает действию яда. Кто этого правила не соблюдает, тому иной раз приходится пить отраву дважды и даже трижды». Но способен ли Сократ молчать даже в свой смертный час?! Он отвечает: «Да пусть его! А ишь бы только делал свое дело. — пусть даст мне яду два или даже три раза, если понадобится» (Платон, Федон. 63 de).

Близится закат — время казни. Критон все пытается повернуть беседу на дела практические: «Не хочешь ли оставить… какие-нибудь распоряжения насчет детей или еще чего-нибудь?.. А как нам тебя похоронить?

— Как угодно. — отвечал Сократ. — если, конечно, сумеете меня схватить и я не убегу от вас» (Платон. Федон. 115 bс).

Правда, потом, уже перед самой казнью, Сократ о чем-то говорил с пришедшими женщинами, своими родственницами, в присутствии Критона. Очевидно, именно его, своего лучшего друга, философ назначил, как ныне выражаются, своим душеприказчиком.

Когда Сократ выпил яд, «Критон… разразился слезами и поднялся с места» (Платон. Федон. 117 d). Именно к Критону были обращены последние слова умирающего Сократа (смысл этих знаменитых слов будет нами разъяснен в свое время):

«— Критон, мы должны Асклепию петуха. Так отдайте же, не забудьте.

— Непременно, — отозвался Критон. — Не хочешь ли еще что-нибудь сказать?

Но на этот вопрос ответа уже не было» (Платон. Федон. 118 а).

Критон пережил Сократа. Неизвестно, на сколько лет, но вряд ли надолго — ведь ему и самому шел восьмой десяток. Якобы он даже написал 17 сократических диалогов — «О прекрасном». «О божественном», «О мудрости» и т. п. Но к этой информации, имеющейся только у позднего автора (Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. II. 121), ученые относятся без всякого доверия. Крайне маловероятно, что человек, вообще-то не отличавшийся философским складом ума, вдруг уже в преклонных годах обратился к письменному изложению столь сложных проблем.

* * *

Херефонт. Его мы тоже уже упоминали; он наряду с Крито-ном являлся вторым самым близким к «босоногому мудрецу» человеком. По возрасту он был, насколько можно судить, помоложе Сократа, но не намного.

Херефонт во всех отношениях представлял резкий контраст с практичным Критоном. Этот высокий, очень худой, болезненного вида человек в глазах современников был необычным и даже странным. Он ничуть не заботился о делах земных, житейских, целиком посвятив себя поиску истины в сократовском кружке.

Не удивительно, что его постоянно осмеивали авторы комедий — уж очень подходящей мишенью для этого был Херефонт. Вспомним, как достается ему от Аристофана — в пьесах этого поэта он то «помешанный», то «упырь»… Не отставали в подобных насмешках и другие комедиографы.

Херефонт был одним из тех эмоциональных энтузиастов, которые постоянно увлекаются, не могут скрывать своих чувств — сдержанность им чужда. Так его и характеризует Сократ в платоновских диалогах: «И вы, конечно, знаете, каков был Херефонт, до чего он был неудержим во всем, что бы ни затевал» (Платон. Апология Сократа. 21 а). Когда Сократ вернулся из одного военного похода, рассказывает он сам, «Херефонт с присущей ему восторженностью, вырвавшись вперед, подбежал ко мне и, схватив за руку, воскликнул; «Сократ мой, так ты уцелел в битве?!» (Платон. Хармид. 153 b).

Пожалуй, только Херефонт мог решиться на тот в высшей степени экстравагантный поступок, о котором долго говорили в Афинах. Он отправился в священные Дельфы и там обратился к оракулу Аполлона с вопросом о Сократе. Этот знаменитый эпизод различные античные авторы передают не вполне одинаково. Приведем поэтому основные версии.

В пересказе Платона Сократ так говорит в своей защитительной речи на суде: «Ну вот же, приехав однажды в Дельфы, дерзнул он (Херефонт. — И. С.) обратиться к оракулу с таким вопросом. Я вам сказал, не шумите, о мужи! Вот он и спросил, есть ли кто-нибудь на свете мудрее меня, и пифия ответила, что никого нет мудрее» (Платон. Апология Сократа. 21 а).

Несколько иначе — в том варианте защитительной речи Сократа, который дает Ксенофонт: «Однажды Херефонт вопрошал обо мне бога в Дельфах, и бог в присутствии многих изрек, что нет человека более бескорыстного, справедливого, разумного» (Ксенофонт. Защита Сократа на суде. 14).