Читаем Сократ полностью

«Вольнодумство» и «безбожие» софистов породили в конце концов неприязнь к ним в массе афинского демоса, привыкшего мыслить «по старинке». Это с особенной силой сказалось в годину бедствий, вызванных Пелопоннесской войной со Спартой (431–404 годы до н. э.). Несчастье за несчастьем обрушивалось на «город Паллады»: страшная эпидемия, неудачи на полях сражений, увенчавшиеся полным провалом грандиозной экспедиции на Сицилию… Казалось, сами боги гневаются на Афины зато, что в них безнаказанно живут и учат такие «нечестивцы», как Протагор. Около 412 года до н. э. этого софиста предали суду и приговорили к изгнанию из Афин.

Впрочем, мы забежали несколько вперед. Вернемся в довоенный период, в «Периклов век». До религиозной истерии, до преследования инакомыслящих пока еще далеко. Однако многие афиняне уже с подозрением начинают относиться к мудрствованиям софистов, не одобряют, что с ними охотно общается сам Перикл: «Когда какой-то пентатл (атлет-пятиборец. — И. С.) нечаянно брошенным дротом убил Эпитима из Фарсала, Перикл… потратил целый день, рассуждая с Протагором о том, кого, по существу, следует считать виновником этого несчастного случая, — дрот, или бросавшего, или распорядителей состязания» (Плутарх. Перикл. 36). В разговоре, таким образом, разбирались серьезные философские вопросы причинности, но большинству слушателей это, конечно, должно было казаться какими-то бесплодными словопрениями.

Протагор еще в 432 году до н. э., до начала Пелопоннесской войны, говорил: «Ты правильно делаешь, Сократ, что соблюдаешь осторожность… Чужеземцу, который, приезжая в большие города, убеждает там лучших из юношей, чтобы они, забросив всех — и родных и чужих, и старших и младших, — проводили время с ним, чтобы благодаря этому стать лучше, нужно быть осторожным в таком деле, потому что из-за этого возникает немало зависти, неприязни и всяких наветов» (Платон. Протагор. 316 cd).

В любом случае бороться судами и приговорами против идейных новшеств, даже неприятных для массы народа, было бесполезно. Идее следовало противопоставить идею. И как раз в это время в Афинах появился мыслитель, который выступил с решительной критикой многих базовых положений софистов, — Сократ.

* * *

Сократ был непохож на софистов даже всем своим образом жизни. Софисты были богатыми, процветающими и важными — Сократ, человек небольшого достатка, ходил по городу в простой одежде, часто босиком, при этом никогда не брал денег с учеников. Софисты много путешествовали — Сократ, коренной афинянин, почти никогда не покидал родного полиса. Софисты давали уроки в домах состоятельных молодых афинян — Сократ обычно вел свои беседы на улицах, в лавках, палестрах. Софисты произносили перед слушателями вычурные речи, не предполагающие возражений (то есть для них были характерны монологизм и категоричность суждений), — Сократ блестяще разработал метод философского диалога: серией вопросов, на первый взгляд простых и наивных, а в действительности сложнейших, он доводил своего оппонента до признания неправоты его взглядов, а затем тем же путем доказывал справедливость собственной позиции. Софисты много писали — Сократ не оставил после себя никаких трудов, и с его учением мы знакомы лишь в пересказе его учеников — Платона, Ксенофонта и др.

И тем не менее большинство современников, как ни странно, зачастую не замечали принципиальной разницы между Сократом и представителями софистического движения, видели в Сократе одного из софистов. Вспомним хотя бы «Облака» Аристофана: даже этот комедиограф, умный и проницательный человек, изображает «босоногого мудреца» в качестве злонамеренного софиста, достойного всяческого порицания^{59}.

Одним словом, Сократ воспринимался всецело в «софистическом контексте», да и действительно был неотделим от него, хотя и являлся по ряду вопросов непримиримым идейным противником софистов. Что ни говорить, и тот и другие посвятили себя изучению одних и тех же проблем — человека и общества^{60}. Но вот решали эти проблемы они совершенно по-разному, хотя афинский философ воспринял все действительно ценное, что содержалось в учениях софистов.

Особенно чужды и неприемлемы были для Сократа высказываемые ими идеи релятивизма. Софисты утверждали всеобщую относительность — Сократ в проз ивовое им доказывал существование объективной истины, которую к тому же можно, хотя и трудно, отыскать. Он учил, что есть обязательные для всех неписаные моральные законы — законы добра и истины. Тот, кто их постигнет, не сможет уже совершать дурные поступки, поскольку в жизни нельзя не следовать полученным знаниям^{61}. Вот только дано это далеко не каждому: научиться нравственности, овладеть ею могут лишь немногие, ибо это требует большой самоотдачи и искреннего стремления.