Читаем Содержательное единство 1994-2000 полностью

Австрия и ее углубленные отношения с ЕС воспринимаются стопроцентно как реализация немецкого интереса.

Но особое внимание привлекает сейчас региональные структуры альпийского сотрудничества – новый феномен европейской политики, который связывает между собой территории "Прииталья" и, в сущности, является плацдармом для входа Германии в саму Италию. В ближайшее время начнется углубление альянса между Италией и Германией. Речь идет о 6-8 месяцах, не более.

Отдельно следует оценивать феномен оттеснения на второй план ряда средиземноморских стран.

Франция уже ощущает на себе руку Германии. Но это воспринимается совсем не так, как нам хотелось бы. Во-первых, Франция, видя, как Германия наступает, видя, как она вышвыривает Францию из Португалии, частично из Испании и из Северной Африки, вовсе не стремится при этом поднять флаг войны против Германии. Напротив, Франция идет путем укрепления союза с Германией. Франция ищет все пути для укрепления союза. Это выражается в ее позиции по Австрии и по единым войскам Европы. Франция исподволь хочет изменить баланс отношений Германия-Франция. И она будет для этого и впредь выпячивать свои ядерные потенциалы и возможности. Она будет долго, я бы сказал, – по возможности долго, – "торговать" этими ядерными возможностями. Она резко усилит технологическую гонку в сфере космических технологий. И при всем при этом Франция не будет на данном этапе (в отсутствие СССР и вне ощущения четкости и надежности стратегических приоритетов российской политики) конфликтовать напрямую с Германией. Если это произойдет, то, по оценкам французских аналитиков, не раньше 1998 года, когда процесс разрастания Германии начнет приобретать слишком уж опасный характер, а Россия – волей-неволей определится и начнет реально выстраиваться в новый блоковый мир.

Сейчас Франция напряглась. Франция ощущает немецкую опасность. Нет ни одного крупного французского специалиста по анализу политического процесса, который не признавал бы эту опасность. Это делают все ответственные французские эксперты и политики, вне зависимости от того, относятся ли они к "левому" или "правому" лагерю. Но мы не должны делать из этого вывод, что при существующей расстановке сил Франция вновь начнет искать глубокого контакта с Россией. Это очередная наивность козыревской и неокозыревской политики, с ее утопической идеей активной кооперации, и не более! На самом деле Франция действует более тонко и совсем по-иному, в частности, и потому, что понимает российские реалии и знает, что сейчас ей "ничего здесь не светит".

Франция, например, выдвинула на повестку дня вопрос о создании единой противоракетной обороны с Германией. Что это? Попытка слиться в евроэкстазе с Германией? Или – попытка так влиться в германские программы и проекты, чтобы в течение какого-то времени удерживать баланс в свою пользу? Скорее всего второе!

Совершенно особым фактором внешней политики и геополитики является Англия. Целый ряд английских соглашений говорит о том, что Англия хотела бы расколоть Европу, что Англию не устраивает умеренность Франции по отношению к Германии, что Англия ищет инструменты для достаточно глубокого и отвечающего ее интересам еврораскола. Но при этом Англия делает по-прежнему ставку на то, чтобы быть приоритетным и единственным генеральным исполнителем заказов США. Англия не открепляется от США, Англия, напротив, с каждым очередным шагом игры против единой Европы пытается укрепить именно свой (и только свой!) альянс с США.

При этом основная "головная боль" Англии заключается в том, не придет ли в США такое республиканское правительство, которое позволит единой Европе сформироваться без учета интересов Англии. Поэтому для Англии очень важно – решен ли вопрос о том, что Клинтон уже списанная фигура на новых выборах в США, или нет.

Крупнейшие английские аналитики считают, что этот вопрос не предрешен, что Клинтон в сложном положении, но списанной фигурой не является. Все политическое поведение Англии сегодня – предопределено задачей упрочения ее союза с США. Переключить США на свои интересы, доказать США, насколько эти интересы несовместимы с интересами Срединной Европы по моделям Германии, – вот что наиболее важно для Англии! Для англичан сейчас хорошие политики – это те политики, которые готовы объяснять американцам, как говорят, "кто есть кто". И плохие политики – это политики, которые не играют в эту игру.

В такой ситуации трудно сказать, какую новую псевдостратегию будет предлагать Козырев. Но можно утверждать с достаточной определенностью, что это будет псевдостратегия. В Европе русский игрок реально не ощущается. "Русская игра в Европе" – это сейчас умозрительное построение, а не фактическая военно-стратегическая, военно-дипломатическая или специализированная сфера деятельности. Нет реальной русской игры, а значит, нет среды для той или иной не умозрительной дипломатии.