Читаем Содержательное единство 1994-2000 полностью

Что я имею в виду под серьезным рассмотрением? Связано ли это понятие для меня с представлением о собственно научной респектабельности, солидности, или об общепризнанности? Вряд ли. Скорее, речь идет о переводе политиками неких научных описаний из ранга "экстравагантных гипотез" в ранг пусть и небезусловных, но уже слишком острых, слишком зловещих политических рисков, таких рисков, которые в силу их зловещести, остроты и очевидной невыдуманности уже нельзя не учитывать при принятии стратегических решений.

3.

Что ж, как говорят в России, "и на этом спасибо". Но мы-то, я и мои коллеги, убеждены, что выявленные и описанные нами тенденции, способные, как нам представляется, оказать решающее воздействие на столь уже недалекий от нас с вами облик XXI века, представляют собой нечто равно далекое и от рисков, и от фантазий. Это нечто может и должно быть названо шоком новой реальности, той неожиданной и странной реальности, которая именно самой этой своей шоковой странностью мешает, говоря научным языком, объективации наличествующего, приданию этому наличествующему статуса некоей становящейся у нас на глазах Новой Сущности.

На референдуме 1993 года главной коронной картой борцов за демократию и права человека в их борьбе с так называемыми красно-коричневыми была чеченская идентичность Хасбулатова. "Злой чечен ползет на берег!" Под этим флагом шли на референдум люди, для которых еще за год до этого любая апелляция к национальной идее считалась гнусностью и фашизмом. Казалось бы, куда ярче, куда как нагляднее демонстрировала себя новая сущность.

4.

Но была ли она замечена и адекватно оценена? Ничуть! И это далеко не случайно. Когда-то Геббельс сказал, что "нужна очень наглая ложь, чтобы народ в нее поверил". Видоизменяя это высказывание, можно утверждать, что некая Новая Сущность, стремящаяся к саморазвертыванию и одновременно к длительному по возможности пребыванию инкогнито, должна являть себя с чрезмерной наглядностью, пестрой крикливостью и избыточной пошлостью. И в этом случае ученые ее, эту Новую Сущность постараются не замечать ни при какой степени явленности.

5.

Пока что Хитрая Сущность, кроющаяся за крикливо предъявляемыми тенденциями, с успехом пользуется таким сокрытием именно через гротесковую явленность. Но только ли в этом содержание поразительного и не знающего равных в истории феномена "отторжения Очевидного"? Конечно же, избегание дурновкусия – это лишь одна из причин. Другая – и очевиднее, и значительнее. Речь идет об избегании ответственности. Ответственности и моральной, и интеллектуальной, и политической. Скажем прямо: будучи признанной в своем "онтологическом статусе", эта новая сущность самим таким признанием обратит в прах всю сложившуюся систему моральных авторитетов, критериев описания достоверности тех или иных явлений, мировоззренческих установок. Рассеется ореол кажущегося безусловным "победительства". Растает, подобно знаменитой улыбке Чеширского Кота, безусловная значимость неких (не только для России и СНГ важных) геополитических доверенностей и даже договоров (как подписанных, так и готовящихся). Явит свою абсурдность, наконец, целая череда Нобелевских премий.

"Вы этого хотите?" – спрашивает Хитрая Сущность политиков и ученых с мировыми именами. "Если нет – отмахнитесь от меня, сделайте вид, что ничего не случилось, и продолжайте "пир победителей". "Даже если потом случится Беда, вас ведь не спросят. Разве кто-нибудь призвал к ответственности Чемберлена и Даладье? Ответят другие, кандидаты на роль Злодеев. А вы останетесь "источниками благих намерений", "не сумевшими предотвратить", "недооценившими", "не принявшими всерьез".

6.

Вчера я и члены моей семьи посетили потрясающий мемориал "Яд-вашем". Ведя нас кругами и коридорами Ада, творцы комплекса в финале сводят все маршруты Зла в некую зеркальную комнату, где бесконечной чередой бликов отражаются в зеркалах свечи, символизирующие жизни детей, ценой которых были оплачены все благие намерения и суетные побуждения, все отмахивания от неудобного Очевидного, все пасьянсы и хитросплетения. Все это было сдуто черным ветром той Стихии, которая казалась всем легко управляемой, легко используемой, легко размещаемой на шахматном столе и удобно манипулируемой.

Что же оказалось? Что Зло охотно является на зов, делает некую грязную работу по заказу респектабельных джентльменов… Это, что называется, "в первом акте". А в финале? В финале Зло желает подчиняться лишь своей же внутренней Хитрой Сущности. И, подчиняясь ей, оно разменивает респектабельных джентльменов направо и налево, оптом и в розницу, превращая их и в строительный материал Зла, и в отходы своего производства.

Дьявол для грязной работы, "devil for dirty job" – охотно приходит, делает работу и… Остается. А те, кто его позвали, уходят в небытие. Чаще, кстати, политическое, нежели физическое.