Читаем Содержательное единство 1994-2000 полностью

Но возможно ли преодоление данной ситуации "цугцванг"? Можно ли, так сказать, "сохранить политическую стабильность", снимая Травму? И наконец, что значит "снятие Травмы"? За счет чего оно возможно? Есть ли для этого адекватные средства воздействия?

С уверенностью можно утверждать: снятие Травмы на уровне макросоциума возможно только за счет форсированных воздействий некоей информационной, культурной, пропагандистской, образовательной мегамашины. Создание такой мегамашины возможно только при сильной и стабильной власти. Но власть с трудом может сохранить стабильность, не воспроизводя указанным образом пресловутую БПТС.

Таким образом, все, что Власть может, – это затеять еще одну революцию сверху как бы против самой себя. И сделать эту революцию более удачной, чем горбачевская. Стране нужна новая "национальная дискуссия", новая повестка дня, новая система ценностей, ориентаций, установок, представлений, социокультурных моделей. Сегодня еще можно попытаться комплексно смоделировать такую Новизну, которая и означала бы единственный действительно конструктивный вариант Преемственности. Преемственность сегодня возможна не за счет экстраполяции существующей траектории. Преемственность сегодня возможна только как Спасение через Самоотрицание. Много было сделано для того, чтобы опорочить диалектический метод. Этот метод и профанировали, и подрывали изнутри догматическим кретинизмом. Но никому не удастся вывести за скобки принцип отрицания отрицания. Путин может спасти власть и обеспечить преемственность, только став отрицанием ее отрицания, то есть отрицанием БПТС.

На уровне элиты такой подход означает следующее.

Первое. Элита ставит над собою хотя бы закон для самой себя. Закон настоящего, системного "общака". И начинает соблюдать хотя бы его, жестко карая любые нарушения.

Второе. Элита на следующем этапе, не консервируя достигнутое, а отрицая его отрицание Социальности, быстро переходит от принципа "в законе" к принципу закона с большой буквы. Всякое нарушение этого Закона своими представителями она карает так же, как нарушение закона последним парием своего общества. То есть доказывает, что перед Законом все действительно равны.

Третье. Параллельно с подобным "самоотрицанием через самоутверждение и саморастворение в Законе" элита все более прочно выстраивает всю систему связей самой себя с культурой и ценностями своей страны.

Эти три этапа (и механизмы перехода от одного к другому без консервирования достигнутого на предыдущем этапе!!!) может выстроить только совокупный властный субъект. В этом случае речь будет идти о самом оптимальном для России сценарии – об управляемом ускоренном элитогенезе, представляющем собой реальный переход от капитализма первоначального накопления к нормальным формам социального устройства.

Сразу же начнет задаваться вопрос: "Как же те или иные негодяи? Эти навязшие на зубах олигархи? Эти ненавистники страны и стабильности?" Ответ здесь один: отбор на каждом из трех этапов должны осуществлять не люди, а правила! Решать, кому какое место занять в новой системе власти, должен не Путин и не его властная вертикаль. Иначе все кончится тиранией и беспределом. Путин должен только соблюдать правила. Если в новой ситуации самым успешным в этих правилах станет Березовский – он и должен получить приз. Если он станет самым неуспешным – он должен выйти из игры. Но ничего не может быть бредовее и омерзительнее попытки найти "козлов отпущения" в той ситуации, которая здесь нами описана. Попытки искусственно выводить из игры те или иные элементы в соответствии со своим начальственным разумением и произволом.

Итак, первый из возможных сценариев – это управляемый ускоренный элитогенез, инициированный самой властью (он же – революция сверху).

Здесь главным действующим лицом (в метафизических терминах – главным антагонистом блуда и хаоса) является тот, кто сколь угодно свирепо, но дает ответ на главные общественные проблемы, спасая элиту от беспредельной самокомпрометации. Заезженные образы Петра Первого и Столыпина не должны компрометировать саму идею подобного спасения. Кроме того, спекуляция на образе Петра со стороны нынешней власти слишком комична для того, чтобы размывать и профанировать все, что связано с этой противоречивой фигурой. Петр Первый не отдавал Черное море, а завоевывал его. Если же говорить о провале революции сверху, то здесь нет и не может быть более яркой фигуры, чем Михаил Горбачев. Эту яркость и определенность еще более высветили события последнего времени. Они наконец сняли с Горбачева ту часть кармы, которая была навязана сплетнями о зловещем масонстве, зловещей включенности Горбачева в суперпланы неких суперзлых сил.