Читаем Соавторы полностью

На полученные от продажи квартиры деньги Лена ничего покупать в Новосибирске не стала, а собралась и уехала в Москву. На собственную квартиру в столице, даже самую маленькую, средств, конечно же, не хватило, но их было достаточно, чтобы снимать вполне приличное жилье и даже приобрести недорогую машину. Ей без труда удалось найти работу секретаря в какой-то фирме, не бог весть как оплачиваемую, но для начала и это было неплохо.

Елена трудилась добросовестно, служебными обязанностями не пренебрегала, внимательно присматривалась ко всем посетителям фирмы, выделяя из них тех, кто являлся мелкой сошкой, и тех, кто был рыбкой покрупнее.

Ее образования было более чем достаточно, чтобы быстро разобраться в деятельности фирмы, и очень скоро из просто секретаря, которого просят отвечать на звонки, переключать телефоны и подавать кофе и напитки, Лена превратилась в секретаря-референта. Ее все чаще стали приглашать в кабинет руководителя, она присутствовала при переговорах, готовила документы и давала советы. Одновременно высматривала что-нибудь подходящее для себя. Вернее, не что-нибудь, а кого-нибудь.

И высмотрела.

Он был не очень красив, не очень молод, но вполне состоятелен. Заставить его обратить на себя внимание труда не составило. Лена уволилась, выслушав искренние сожаления директора фирмы и получив от него заверения, что, если она надумает снова поработать, он будет рад взять ее или дать самые лучшие рекомендации. Об истинной причине увольнения сотрудницы он и не догадывался, свое близкое знакомство с одним из деловых партнеров начальника Лена тщательно скрывала.

Сперва все шло так, как она хотела. Наряды, украшения, деньги на карманные расходы, поездки на европейские курорты. Потом он купил ей квартиру. Потом, вероятно, решил, что Леночка принадлежит ему полностью и со всеми потрохами. А как может быть иначе, если он за нее платит? Кто барышню ужинает, тот ее и танцует.

- Сними это барахло, - сказал он, когда однажды Лена встретила его в только что купленном черном пеньюаре, - я терпеть не могу черный цвет. Пойди надень тот розовый, который я люблю.

Розовый пеньюар ей не нравился, она вообще не любила розовый цвет. В другой раз он позвонил и сказал, что придет к ужину. Лена приготовила еду, накрыла на стол и ждала. Он явился в третьем часу ночи, нетрезвый, злой и, что самое обидное, не голодный.

- Убери это, - грубо сказал он, смахивая со стола на пол плетеную корзинку с нарезанным хлебом. - Я так обожрался, что смотреть на еду не могу.

- Ты сам сказал, что придешь к ужину, - возразила Лена. - Я тебя ждала. Мог бы позвонить, я бы не ждала.

- Ты должна ждать меня всегда, - самоуверенно заявил спонсор, - я тебе за это плачу.

К такому развитию событий она не была готова. Ей казалось, что все должно быть по-другому, что она будет позволять себя любить, а мужчина, не очень молодой и не очень красивый, будет ей за это платить, да еще и восхищаться ею, и благодарить за счастье быть с ней.

Именно так представляла она себе жизнь содержанки, опираясь на мировоззрение Ларисы Петровны. Первые несколько эпизодов, шедшие вразрез с ее представлениями, Лена встретила с удивлением и недоумением, а потом в ней проснулась мать. Проснулась резко и в полном объеме.

Мужчину нельзя, да и не нужно уважать. Его нужно использовать. А если он не позволяет использовать себя так, как хочет женщина, его можно и нужно унижать, растаптывая его достоинство. Просто бросить - глупо, из него нужно выжать все до конца, но при этом не позволять ему манипулировать собой. Как держать в узде мужика, который считает, что ему все можно, потому что он тебя купил?

Ответ пришел сам собой. Во время следующего свидания Лена со вздохом заметила, что в последнее время что-то слабоват стал ее возлюбленный.

- Да? - озабоченно переспросил тот. - Наверное, я сегодня на банкете виски перебрал.

- Да нет, милый, это не только сегодня, это уже давно. Я молчала, не хотела тебя расстраивать, тоже надеялась, что это случайно, что ты устал. Но количество случайностей переросло в закономерность.

- Так тебе что, было плохо? - все еще не веря, спросил спонсор.

- Плохо, - снова вздохнула она. - Вернее, мне было никак. Я ничего почувствовать не успела.

Она лгала, она много чего успела почувствовать, но ведь не проверишь…

Давление было организовано планомерное и продуманное. Спонсор давал все больше денег, чтобы компенсировать сексуальные неудачи, которые почему-то не сменялись удачами, а становились все глубже и очевиднее, и через три месяца превратился в полного импотента с расстроенной нервной системой и опустошенным кошельком.

Они расстались. Лена перевела дыхание, поняв, что больше не нужно притворяться и играть, не нужно никому угождать и ни под кого подстраиваться, не нужно ждать его с остывшим ужином, корячиться в постели и потом изображать неудовлетворенность. Свобода!

Через два дня в ее душе мать уступила место отцу.