Читаем Снукер полностью

Дороти. – Я всегда была против вашего развода, Нина. Разойтись с женщиной только потому, что она тебе изменила!.. Оторопь берет, когда думаешь о том, что эту участь могла разделить половина замужних женщин Соединенного Королевства!

Пенелопа. – Еще по одной – и Долл, пожалуй, выступит ходатаем по делу о вашем примирении. Сколько энергии может быть потрачено понапрасну! У тебя нет ни единого шанса, ма. Ты не играешь в снукер.

Дороти. – Ты, Нина, еще та стерва, но куда лучше знать об этом качестве наверняка, чем неожиданно с ним столкнуться. Это я на тот случай, если одному моему родственнику вздумается привести сюда кого-нибудь еще.

Нина. – Что еще у нас в наличии, кроме сомнительного факта моей стервозности? Может, наконец скажете, что у вас тут происходит?

Пенелопа. – Один наш родственник забросил все дела, ночует на снукерном столе, перебивается мацой…

Нина. – Добропорядочное английское семейство… Я чувствовала, что в вас есть иудейские корни!

Пенелопа. – …и подыскивает прислугу из числа умеющих играть в снукер. Один из претендентов, кстати, в настоящий момент находится в кабинете, где подвергается тестированию на готовность выполнить любую прихоть возможного работодателя ночью и днем.

Дороти. – Мужчина? Интересный?

Пенелопа. – Увидишь.

Нина. – И после всего главная стерва здесь я!


Дверь в кабинет отворяется, пропуская еще двух участников событий. Один из них – Джефри Чемпион, вид которого заставляет усомниться, что он опустился или находится не в себе. Второй, точней, вторая – дама плотного сложения в свободного покроя одеждах.


Нина. – Вот так мужчина!

Дороти. – Я всегда говорила, что выполнить любую прихоть днем или ночью способна только женщина!.. На стерву не похожа.

Пенелопа(даме). – Мы не знакомы?

Дама. – Боюсь вас разочаровать, но у меня традиционная ориентация, мисс. Извините.

Джефри. – Сколько вас набежало!.. Еще скажите, что ради меня вы забросили все дела… Ты не на светском рауте, ма? У тебя критические дни, Пенелопа, или ты прямо со вчерашней вечеринки?.. А ты, Нина, – что ты тут делаешь? Кажется, я выложил достаточно денег в обмен на обещание не показываться мне на глаза ни здесь, ни в иных местах.

Нина. – Достаточно денег… Каких-нибудь три миллиона… Я беспокоюсь о тебе, Джеф!

Джефри. – И совершенно напрасно. (Всем.) Я в полном порядке. В полном!.. Впрочем, не будем отвлекаться. (Даме.) Шары на столе. Кии перед вами. Поскольку каждый настоящий игрок в снукер имеет свой собственный кий, его отсутствие может сказаться на качестве вашей игры. Примите мои извинения и воспользуйтесь одним из моих. Выбирайте любой.


Дама подходит к стойке для киев и выбирает. Джефри делает то же самое.


Пенелопа(своим). – Женщина-снукерист – вас это не настораживает?

Нина. – Меня – нет. Чем только не приходится заниматься бедным женщинам!

Дороти. – Как думаете, сколько ей лет?

Нина. – Либо тридцать, и она сильно поношена…

Пенелопа. – Либо шестьдесят, и она хорошо сохранилась.

Дама. – Худые сообщества развращают добрые нравы.

Нина. – Ой-ой-ой-ой!..

Дороти. – Шестьдесят!

Дама. – Явное преувеличение, леди. С тех пор как я, исполненная надежд, не ведая о том, насколько они беспочвенны, покинула альма-матер с дипломом бакалавра, наша планета всего лишь каких-нибудь двенадцать раз обогнула солнце. Вы же имели удовольствие созерцать это грандиозное зрелище минимум в семь раз дольше.

Дороти. – Либо вы не в ладах с арифметикой, либо что-то сдвинулось на небесном своде. Всего лишь в шесть с половиной!..

Дама(о кие). – Вот этот!

Джефри. – Отлично. Прошу!.. (Подходит к столу, обращается к своим.) А к вам просьба сидеть там, где сидите, и воздерживаться от комментариев. Иначе я вас отсюда попрошу!..

Дороти. – Ой-ой-ой!.. Напугал!..

Джефри(даме). – С вашего разрешения я начну.

Дама. – Как угодно.


Джефри бьет. Разглядывает стол.


Джефри(даме). – Вы!..


Дама наносит удар, виновато разводит руками.


Джефри. – Я так и думал. Будем продолжать?

Дама. – Разумеется.


Еще один удар Джефри.


Дама. – Попробую красный.

Дороти(Нине). – Неплохо держится.

Джефри. – Попробуйте. Почему, черт побери, не попробовать?

Дама. – Попрошу вас не выражаться!


Бьет. Шар влетает в лузу.


Джефри. – Ого!..

Дама. – А теперь черный…

Джефри. – Черный? Ну да…


Черный шар в лузе.


Дама. – Красный.

Джефри. – Направо?

Дама. – В середину.

Перейти на страницу:

Все книги серии Библиотека драматургии Агентства ФТМ

Спичечная фабрика
Спичечная фабрика

Основанная на четырех реальных уголовных делах, эта пьеса представляет нам взгляд на контекст преступлений в провинции. Персонажи не бандиты и, зачастую, вполне себе типичны. Если мы их не встречали, то легко можем их представить. И мотивации их крайне просты и понятны. Здесь искорёженный войной афганец, не справившийся с посттравматическим синдромом; там молодые девицы, у которых есть своя система жизни, венцом которой является поход на дискотеку в пятницу… Герои всех четырёх историй приходят к преступлению как-то очень легко, можно сказать бытово и невзначай. Но каждый раз остаётся большим вопросом, что больше толкнуло их на этот ужасный шаг – личная порочность, сидевшая в них изначально, либо же окружение и те условия, в которых им приходилось существовать.

Ульяна Борисовна Гицарева

Драматургия / Стихи и поэзия

Похожие книги

Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия