Читаем Снукер полностью

Снукер

Богатая английская семья представлена тремя поколениями: Дороти, её сын Джефри Чемпион, его бывшая жена Нина Шенберг и их дочь Пенелопа. Все они ведут достаточно вычурный образ жизни, при этом часто подчёркивая свою английскость. Все женщины общаются друг с другом, не как родственники, а скорее как подруги, у которых не принято смотреть на возраст, а сферы интересов часто пересекаются. Джефри Чемпион, за счёт которого держится эта семья – человек с говорящей фамилией, он чемпион, безумно успешный, но вдруг впадающий в депрессию. Неожиданно, в жизни этой семьи высшего общества, появляется домоуправительница, некая Лукреция Фейзероу, дающая начало целой череде комичных и авантюрных событий, преображающих уклад жизни наших героев.Загадочный Грег Гамильтон – член гильдии драматургов США, выходец с постсоветского пространства, способный удивить не только колоритным псевдонимом, но и своей нестандартной драматургией. Нестандартной начиная от самой тематики его пьес: здесь есть и прекрасные образчики авантюрной драматургии, созданной с поистине американским размахом, но на русском языке. Есть и те, которые ближе к документальной драме.

Грег Гамильтон

Драматургия / Драматургия18+

Грег Гамильтон

Снукер

© Текст. Грег Гамильтон, 2013

© Агентство ФТМ, Лтд., 2013


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Действующие лица

Джефри Чемпион

Лукреция Фейзероу

Пенелопа

Дороти

Нина Шенберг

Лукас Фербенкс

Действие первое

Картина первая

Содержимое сцены солидно и бестолково. Бильярдный стол для снукера. Полка для шаров и подставки для киев. Кожаный див ан и несколько кресел. Книжные полки. Журнальный столик с кипой газет. Барная стойка. Телевизионный экран, парочка картин, напольные часы и уж совсем, кажется, некстати копия статуи Венеры Милосской в натуральную величину. Здесь можно поиграть, выпить, полистать книгу, потаращиться в телевизор, помечтать и вздремнуть. Эдакий мужской уголок, куда редко заглядывают женщины.

Но сегодня их здесь сразу две. Дороти и Пенелопа. Бабушка и внучка. С первого взгляда и не скажешь, кто с кем в каком родстве, ибо обе женщины естественно стройны. Пенелопа в джинсах и свободной рубашке. Дороти в платье достаточно смелого покроя. Вот, пожалуй, и все отличия.


Пенелопа. – В последнее время он стал совершенно неуправляем. Допоздна торчит на работе. Уволил всех слуг. В доме – ни дворецкого, ни горничной, ни повара. Некому наполнить ванну. Призыв принести кофе достигнет Марса, прежде чем кто-нибудь на него откликнется. Я вынуждена одеваться сама и завтракать в ресторане.

Дороти. – Бедная девочка! А он?

Пенелопа. – Исповедует им же изобретенное национально-рациональное направление в диетологии.

Дороти. – Это еще что такое?

Пенелопа. – Возможность поближе познакомиться с кухней одной отдельно взятой страны с крайне простым способом достижения этой цели. В понедельник Николас, шофер, привозит ему пиццу. Итальянский, знаете ли, день… Во вторник – продуктовый набор из Макдональдса: он не рискнул поставить «шедевры» заокеанской гастрономии на место ниже второго. В среду ему доставляют селедку с картошкой из какой-то забегаловки в Сохо… В субботу он ест мацу.

Дороти. – В нашей семье не было евреев!

Пенелопа. – Жаль. Может быть, тогда один из самых богатых людей этой страны, в прошлом – храбрый вояка, политик, кандидат в премьер-министры, и прочая, и прочая, и прочая, – одним словом, «цвет нации», как его периодически называют в прессе, и ко всему прочему мой отец и твой сын вел бы себя иначе. Знаешь, где он ночует? В доме семь спален, но ни одна ему не приглянулась. Он спит здесь, в этой комнате, на этом столе.

Дороти. – Один?

Пенелопа. – Спать одному на бильярдном столе так скучно, правда? Это групповуха! Они развлекаются втроем: он, подушка и плед.

Дороти. – Какой ужас! Снукерный стол – святыня любой добропорядочной британской семьи, к нему допускаются только избранные. Спать на столе для снукера!..

Пенелопа. – Бабушка! Судя по неумеренному потреблению мацы одним из нас, мы не британская семья и, как только что выяснилось, отнюдь не добропорядочная. А связи с Соединенным Королевством настолько сомнительны…

Перейти на страницу:

Все книги серии Библиотека драматургии Агентства ФТМ

Спичечная фабрика
Спичечная фабрика

Основанная на четырех реальных уголовных делах, эта пьеса представляет нам взгляд на контекст преступлений в провинции. Персонажи не бандиты и, зачастую, вполне себе типичны. Если мы их не встречали, то легко можем их представить. И мотивации их крайне просты и понятны. Здесь искорёженный войной афганец, не справившийся с посттравматическим синдромом; там молодые девицы, у которых есть своя система жизни, венцом которой является поход на дискотеку в пятницу… Герои всех четырёх историй приходят к преступлению как-то очень легко, можно сказать бытово и невзначай. Но каждый раз остаётся большим вопросом, что больше толкнуло их на этот ужасный шаг – личная порочность, сидевшая в них изначально, либо же окружение и те условия, в которых им приходилось существовать.

Ульяна Борисовна Гицарева

Драматургия / Стихи и поэзия

Похожие книги

Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия