Читаем Смешенье полностью

Даниель развёл пальцы и глядел в щёлочки между ними. Не в силах смотреть Роджеру в лицо, он изучал дальний конец помещения. Эндрю Эллис – субтильный молодой человек с завязанными в хвост белокурыми волосами, безобидный и приятный в общении депутат парламента – шёл к ним, держа в каждой руке по бокалу кларета и явно намереваясь разделить с Роджером приятство своего общения. Если у Даниеля оставался шанс выкрутиться, его надо было использовать сейчас. Для Роджера Комстока молчание означало не просто согласие, но священную клятву.

– Вы не знаете, что предлагаете, собираясь ввести его в Тауэр, доверить ему свои деньги. У него странные воззрения, тёмные тайны.

– Про непотребство я всё знаю.

– Нет, я не об этом.

– Алхимия – ещё более распространённый порок.

– И не об этом тоже. Роджер, он – еретик.

– Кто бы говорил!

– Я хочу сказать, он даже в Троицу не верит!

У Роджера глаза стали стеклянные, как всегда, когда при нём разговор пытались свернуть на абстрактно-богословские темы. В отличие от обычного человека, чьи глаза стекленеют постепенно, Роджер умел делать это враз, будто перед ним с большой высоты опустили оконную раму. Даниель сильнее развёл пальцы, чтобы не пропустить столь занимательный феномен, однако внимание его отвлекло нечто ещё более странное: дорогой рыжий парик, повисший в воздухе за Роджеровым стулом. Владелец выскользнул из-под него, словно атакующая кобра, а парик просто оставил позади. Разумеется, парик всё-таки упал на пол, но владелец, у которого оказались тоже рыжие, коротко подстриженные волосы, уже нашёптывал что-то Эндрю Эллису. Вероятно, что-то крайне шокирующее, судя по гримасе изумления – нет, ужаса – на обычно сияющем лице юноши.

Даниель привстал, чтобы лучше видеть, и узрел следующую картину: рыжий джентльмен отступал от Эллиса, но тот двигался вместе с ним, как приклеенный. Эллис тихонько вскрикнул.

Даниель не верил своим глазам.

– Роджер, я почти готов поклясться, что мистеру Эллису откусывают ухо.

Роджер встал, обернулся и быстро убедился, что так оно есть. До сих пор затянувшееся откусывание уха оставалось почти незамеченным, потому что жертва от изумления утратила дар речи, а обидчик тоже не мог говорить членораздельно, только очень тихим скрипучим голосом бормотал: «Значит, вы хотели шепнуть что-то на ушко Роджеру Комстоку? Так пожалуйте мне ваше ушко».

Как ни странно, Роджер, встав, привлёк общее внимание к этой сцене. До собравшихся начало доходить, что происходит.

– Ради бога, сэр! – выкрикнул Эллис и начал оседать на обшитую деревянными панелями стену.

Рыжеволосый джентльмен, бульдожьей хваткой вцепившийся в его ухо, продолжал мерно двигать челюстями, перегрызая хрящ, поэтому вынужден был упереться руками в стену по обе стороны Эллисовой головы, чтобы не упасть вместе с ним. Несколько вигов вскочили с мест, чтобы вмешаться, но недавний собеседник рыжеволосого джентльмена развернулся к ним и до половины вытащил шпагу из ножен. Они отпрянули, как от хлопушки.

Роджер шагнул к кусающему и кусаемому и поднял руку, которая была ближе к стене, так что распахнувшаяся пелерина закрыла от Даниеля всю сцену – тот видел лишь, что Роджер вроде бы хлопнул кусателя по упёртой в стену руке.

– Мистер Уайт, – произнёс он снисходительным тоном, – когда закончите, не забудьте вытереть губы.

Затем Роджер обогнул обоих и вышел из кофейни. Эндрю Эллис с криком сполз на пол и схватился обеими руками за одну сторону головы. Мистер Уайт торжествующе тряхнул головой, словно деревенский мальчишка, поймавший зубами яблоко на верёвочке. В улыбке его застряло что-то вроде кураги. Он одной рукой вытащил добычу изо рта, чтобы полюбоваться. Эндрю Эллис упирался ему в колени, и мистер Уайт по-прежнему вынужден был одной рукой держаться за стену, чтобы не упасть. Тем не менее он спрятал ухо Эллиса в карман и кроваво ухмыльнулся Даниелю.

– Добро пожаловать в политику, мистер Уотерхауз, – объявил он. – Вот мир, который вы создали. Радуйтесь и веселитесь – ибо уйти вам не дадут

– Мне легче уйти, чем вам, мистер Уайт, – сказал Даниель на пути к дверям, кивая на руку, которой мистер Уайт упирался в стену.

Мистер Уайт, по-видимому, только сейчас заметил, что ладонь его насквозь пробита кинжалом, который прошёл между пястными костями и глубоко вонзился в дерево. На рукояти кинжала, как на визитной карточке, серебряными буквами значилось «Р. К.».

Выбравшись на улицу, Даниель поймал себя на том, что засунул руку в карман, нашёл многоценную жемчужину и сжимает её так давно и так сильно, что пальцы успели занеметь. Камень имел форму дьяволовой головы с двумя рожками, которые когда-то вросли в его мочеточники. У Даниеля вошло в привычку сжимать его так, что рожки торчали между пальцами – в кулак камень вписывался почти так же хорошо, как в мочевой пузырь.