По мере того как фосфор на земле высыхал, он вспыхивал. Однако это происходило спорадически и медленнее, чем следовало бы. Джек и его товарищи у излучины ничего не могли сделать, потому что ничего не видели. За их спинами караван полз через брод, как струи патоки по холодной тарелке. Переправа могла занять часы. И Джека предупреждали, что опасно недооценивать маратхов. Одно дело – напугать животных, другое дело – сломить волю людей, и не крестьян с дубинками, а закалённых бойцов из каст махар и манг, посвятивших всю жизнь воинской службе. Джек не сразу воспринял предупреждения всерьёз, потому что в Англии нет ничего похожего, но Сурендранат убедил его, проведя грубую параллель между этими кастами и янычарами. Соответственно Джек велел пращникам сберечь часть бутылок про запас и, когда фосфорный огонь догорел, приказал наёмникам выдвинуться на прежние позиции. Лучников он отправил к пращникам, чтобы стреляли из укрытия зарослей. Все эти меры вскорости подверглись испытанию новой атакой махаров и мангов, и Джек, как ни мало ему хотелось, вынужден был выехать из шатра с мистером Футом по одну руку и мсье Арланком по другую, промчаться по перешейку и гнать несгибаемых маратхов до самых ущелий Дхароли. Ибо Джек, Фут, Арланк и их лошади светились в темноте. Никто даже не осмелился выпустить в них стрелу.

– Мистер Фут! – крикнул Джек огненному пятну, преследующему деморализованного врага. – Поворачивайте-ка к реке. Ничто, кроме пыли и песка, не отделяет нас больше от дворца Великого Могола в Шахджаханабаде, и лучше бы ему сразу расщедриться, не вынуждая нас упаривать мочу в его городе.

Книга 5

Альянс

Кофейня миссис Блай, Лондон

Сентябрь 1693

– Теперь вы великий человек, Роджер, и богаче Великого Могола.

– Мне говорили, Даниель, но ничего, я не прочь выслушать это ещё раз.

– И вы человек в какой-то мере образованный.

– Я предпочёл бы услышать «умный», но продолжайте свою лесть, столь для вас несвойственную.

– Так вот. Какое метафизическое значение вы придаёте тому, что не можете заплатить за чашку кофе?

– Позвольте, Даниель, я только что заплатил, и не за одну, а за две, если то, что перед вами – не мираж.

– Но вы не платили, милорд. Кофе принесли и записали на ваш счёт в конторской книге миссис Блай.

– Вы сомневаетесь в моей платёжеспособности?

– Я сомневаюсь в платёжеспособности всей страны! Выверните-ка ваш кошель. Прямо на стол. Давайте глянем.

– Не паясничайте, Даниель.

– Ах, теперь я паясничаю.

– С тех пор, как вам вырезали камень, в вас появилась какая-то странная ребячливость.

– Держу пари на всё содержимое моего кошелька, что всего содержимого вашего не хватит на ведро тресковых голов.

– Будь в вашем кошельке хоть столько, вы бы уже плыли в Массачусетс. Это все знают.

– Вот видите? Вы боитесь принять пари.

– С какой стати вам вздумалось поговорить о том, что в Англии нет денег?

– Вы сейчас важная птица, слухи носятся вокруг вас, как чайки вокруг рыбачьей лодчонки, вот я и хочу, чтобы вы каким-то образом отправили меня в Америку… ну вот. Ладно, ладно, я подожду, пока вы отсмеётесь. Когда снова будете меня слышать, махните рукой. А, отлично. Так вот, хорошо вам, Роджеру Комстоку, иметь неограниченный кредит и получать кофе и дома по первому слову. Многие другие влиятельные особы пользуются той же привилегией, включая нашего короля, который финансирует нынешнюю войну посредством каких-то алхимических манипуляций. Однако от нас, простых смертных, ждут платы за покупки, а платить-то нам нечем. Говорят, Америка купается в пиастрах, и хотел бы я на это поглядеть, да только шкипера не верят в долг, по крайней мере натурфилософам… О да, милорд, смейтесь, смейтесь. Я здесь, в кофейне миссис Блай, исключительно в качестве придворного шута, и прошу лишь по серебряной монете за каждый ваш смешок и по золотой – за взрыв хохота. Ещё изволите? Как, денег нет? Ваша мошна болтается, как мошонка мерина? Обычное дело, Роджер, и напоминает мне о другом вопросе, который я коротко изложу, покуда вы сморкаетесь и утираете слёзы: что будет, если все долги, личные и государственные, стребуют разом? Что, если миссис Блай выйдет из своего уголка, неся конторскую книгу на обширной груди, как Библию на аналое, и скажет: Роджер Комсток, вы должны мне свой вес рубинами, расплатитесь немедленно!

– Но, Даниель, такого не случается. Если миссис Блай нужны кофейные зёрна, она может пойти в порт, показать шкиперам свою конторскую книгу или, на худой конец, свой аналой, и сказать: «Вот, самый влиятельный человек в Лондоне – мой должник, я могу представить залог, одолжите мне тонну мокко – и не пожалеете!»

– Роджер, что такое конторская книга миссис Блай, разрази её гром – приношу извинения, миссис Блай! – как не чернильные закорючки? У меня есть чернила, целый бочонок, я могу надёргать из гуся перьев и рисовать закорючки сколько влезет. Но это просто значки на бумаге, видимость. И, значит, наша коммерция зиждется на видимости, в то время как испанская зиждется на серебре.