Читаем Смерть империи полностью

Черняев заметил, что Буш насупился и покраснел, но сумел совладать с собой и продолжал есть. А Горбачев все не унимался:

И вот странно: нашлось сто миллиардов долларов, чтобы справиться с одним региональным конфликтом, деньги находятся и для других программ, а здесь речь идет о таком проекте — изменить Советский Союз, чтобы он достиг нового, иного качества, стал органической частью мировой экономики, мировою сообщества, не как противодействующая сила, не как возможный источник угрозы. Это задача беспрецедентная».

Черняеву показалось, что Буш был как–то особенно холоден и бесстрастен

— он сказал, что, видимо, недостаточно разъяснил свою точку зрения. Он считал, что вполне ясно выразил свое желание видеть Советский Союз демократическим государством с рыночной экономикой, — государством, являющимся частью западной экономики, федерацией, образованной по договоренности между центром и республиками. Он заметил, что не все в Соединенных Штатах согласны с его позицией по отношению к Сонетскому Союзу, и это создало определенные проблемы, но никто не хочет, чтобы произошла экономическая катастрофа, а он считает, что крах Советского Союза противоречит американским интересам.

Черняев заметил, что это несколько снизило напряжение, но не исправило скверного впечатления, которое произвела на Буша и других присутствовавших американцев тирада Горбачева. Это был всхлип отчаявшегося человека, который заметно теряет контроль над страной и — что хуже — уже не понимает, чего пытается достичь. По словам Майкла Бешлосса и Строуба Тэлботта, Буш по возвращении в Вашингтон заметил: «Странно все–таки. Он всегда так хорошо умел подать себя, а на этот раз не вышло. Я думаю, не утратил ли он связи с действительностью».

————

В своих мемуарах Черняев рассуждает о причинах такого поведения Горбачева в Лондоне и выдвигает две версии: первая, что Горбачев поверил многочисленным докладам Крючкова о том, что США якобы предают его; вторая, что Горбачев искренне чувствовал себя обиженным тем, как Буш откликнулся на его усилия сделать шаг к подлинному партнерству с Соединенными Штатами. Я полагаю, что оба эти фактора повлияли на настроение Горбачева, равно как и третий фактор: досада на то, что он не смог привезти в Лондон более убедительный план экономической реформы. Должно быть, он признал — хотя бы подсознательно, — что у него не хватило мужества воспользоваться предложениями Явлинского.

В то время — как и не раз потом — я раздумывал, могло ли все произойти иначе. С одной стороны, между Бушем и Горбачевым возникли беспрецедентно близкие отношения. Со времени встречи в верхах на Мальте они общались напрямую, как два человеческих существа, а не далекие друг от друга руководители государств. Между ними возникло личное, удивительно глубокое, хотя и не безграничное доверие, И однако же, по наиболее важному вопросу общения не получилось. Казалось, они разговаривали друг с другом как двое глухих.