Этого, однако, не произошло. Когда список министерств и государственных комитетов в новом Кабинете был опубликован, сложилось впечатление, будто число министерств возросло, а не сократилось. Это могло лишь вызвать ярость у республиканских руководителей, которые громко требовали большей хозяйственной автономии, не раз обещанной им Горбачевым,

В марте Горбачев наконец объявил состав Совета Безопасности, который пришел на смену ныне бездействовавшему Президентскому Совету. Некоторые становились членами СБ практически ex officio: вице–президент, премьер- министр, министры обороны, внутренних дел и иностранных дел, председатель КГБ. К этим очевидным кандидатурам Горбачев добавил три имени для ровного счета: Евгения Примакова, Вадима Бакатина и Валерия Болдина, руководителя своего аппарата.

При голосовании за этот список Верховный Совет одобрил всех, кроме Болдина и Примакова, Горбачев настоял на повторном голосовании, и Примаков проскользнул. Между тем для получения большинства голосов в пользу Болдина потребовалась третья попытка. Я спросил нескольких депутатов Верховного Совета, почему законодатели дважды отвергли Болдина, по слухам, очень близкого к Горбачеву человека. Все сошлись на том, что Болдину не доверяли, потому что считалось, что он снабжает Горбачева отобранной информацией. Как выразился один депутат: «Он смутьян, всегда подсовывает Горбачеву всякую чепуху, вызывая в том подозрения. Понять не можем, почему Горбачев за него держится».

Оппозиция заостряет критику

С упадком веры в приверженность Горбачева реформам реформаторы переходили на все более заметную анти Горбачевскую позицию. Расчеты, имевшиеся в августе и в сентябре, что Горбачев воспользуется своей новой властью для проведения экономических реформ, канули в небытие, когда он связал себя с силами подавления. Многим казалось, что «диктатура», о которой говорил Шеварднадзе, возможно, есть диктатура самого Горбачева.

В те январские выходные, когда вокруг вильнюсского телекомплекса лилась кровь, в Москве заседал под председательством Юрия Афанасьева и Гавриила Попова Совет представителей Демократической России. То был второй этап заседания, проводившегося 8–9 декабря, и он наглядно свидетельствовал о растущем разочаровании в Горбачеве и о быстром укреплении организованной оппозиции.

Поданным Демократической России, в организации насчитывалось 300–400 тысяч активных членов. Ее отделения на местах, как утверждалось, в сорока городах издавали около пятисот газет общим тиражом в полмиллиона экземпляров. (Если эти данные верны, то многие из этих газет должны были иметь совсем крошечный тираж, поскольку в среднем на издание выходило по тысяче экземпляров.) Впрочем, неофициальной общенациональной газете организации Демократической России приписывался тираж в полтора миллиона.

В ходе заседания Попов заявил, что надежды на создание «коалиции центр–левые»[98] с Горбачевым ныне похоронены и, стало быть, от демократов требуется стать в оппозицию нынешнему правительству и наладить массовую партийную организацию. Еще в октябре Попов оптимистически смотрел на то, что сам называл коалицией «центр–левые», имея в виду союз между Горбачевым и Ельциным.

На заседании был принят ряд резолюций, призывавших к передаче власти от центрального правительства, контролировавшегося Горбачевым, правительству РСФСР и другим союзным республикам. Внутри РСФСР одобрялась скорая и радикальная реформа, в том числе передача земли частным владельцам, распределение государственной собственности между гражданами и новая конституция РСФСР, предусматривающая избираемого президента. Участники одобрили также ведение переговоров о заключении договоров между республиками и призвали создать структуру для политического сотрудничества с демократическими группами в других союзных республиках.

В дополнение Совет представителей осудил применение силы в прибалтийских государствах и предупредил о надвигающейся диктатуре самых реакционных сил, к каковым отнесли номенклатуру Коммунистической партии, элиту армии и КГБ и заправил военно–промышленного комплекса, под руководством «инициатора перестройки, действующего как диктатор».

Ссылка на Горбачева была наиболее радикальным его осуждением со стороны этой группировки, всего шесть месяцев назад считавшей его союзником.

На следующей неделе два самых видных экономиста в бывшем Горбачевском Президентском Совете открыто объявили, что расстаются с ним. Станислав Шаталин заявил, что отныне не считает себя членом Горбачевской команды. Николай Петраков, второй экономист и член Совета, безжалостно исхлестал Горбачева в открытом письме.

Такими заявлениями большинство из делавших их извещали о переходе в команду Ельцина.

19 января я записал в дневнике: