Читаем Смерть империи полностью

«Тогда что же хуже, — допытывался мой коллега, — вероятность, что Горбачев все это спланировал, или то, что он утратил контроль за вооруженными силами?»

«Уверенности нет, — сказал я ему. — Мне не по душе ни то, ни другое».

————

В тот день ни Горбачев, ни кто другой из советских руководителей с открытым заявлением по поводу трагедии не выступил. Впрочем, в ходе интервью Московскому радио глава пресс–службы министерства обороны во всем обвинил литовцев. Судя по его сообщению, Комитет национального спасения неоднократно просил литовские власти перестать делать подстрекательные заявления, используя подконтрольную им радиотелевизионную станцию. Когда эти просьбы не возымели действия, утверждал генерал Кашубин, было решено, что добровольцы из числа милиционеров возьмут станцию под свой контроль. Однако, когда те приблизились к зданию, литовские нерегулярные войска открыли по ним огонь и тогда милиционеры обратились за помощью к военному гарнизону Вильнюса.

То было одно из глупейших объяснений со времен, когда в 1983 году отрицалось, что советскими военно–воздушными силами сбит корейский авиалайнер. Все очевидцы в один голос утверждали, что нападавшие (а они были не из вильнюсского гарнизона, а из КГБ) первыми открыли огонь по толпе и по людям в студиях и аппаратных радиовещательного комплекса. Но вопрос, кто первым открыл огонь, был не самым важным, важнее был другой: кто пытался использовать хорошо вооруженные войска для захвата объекта, принадлежавшего литовскому правительству.

————

Пока Горбачев молчал, Ельцин действовал вовсю. Он тут же вылетел в Таллин, столицу Эстонии, и подписал заявление совместно с руководителями трех прибалтийских республик. В нем каждая республика «признавала государственный суверенитет других» и запрещала своим гражданам участвовать в «вооруженном действии, посягающем на суверенитет друг друга». Более того, они объявили, что будут развивать отношения «на основе международного права», то есть как независимые страны, а не как составляющие части Советского Союза. Дабы подчеркнуть последний момент, они объявили, что заявление будет направлено в ООН, другие международные организации, а также парламентам и правительствам всего мира.

Ельцин пошел еще дальше. Он издал прямое обращение к военнослужащим из РСФСР не подчиняться приказам нападать на гражданских лиц в прибалтийских государствах. Повторяя в более красноречивых выражениях сказанное мне днем раньше, он призывал россиян в вооруженных силах «помнить о вашем собственном доме, настоящем и будущем вашей собственной республики и вашем собственном народе. Насильственные меры против законных институтов и народа Прибалтики вызовут кризис в самой России и навредят русским, живущим в других республиках».

Ельцин уже бросал Горбачеву вызов в вопросах экономической политики и налогов; теперь же он оспаривал его право управлять вооруженными силами вопреки воле правительств союзных республик. Поскольку военное командование ненавидело Ельцина за его острую критику и за его программу урезания военных бюджетов, офицеры, разумеется, не откликнутся на его призыв, Но своими заявлениями от 12 и 13 января 1991 года он начал формировать мнение, что высшая преданность военнослужащих из России это преданность ему как лидеру России, а не Горбачеву, президенту Советского Союза.

Одновременно все больше граждан выходили на улицы с протестами. Толпы вокруг здания парламента в Вильнюсе росли, люди приходили и наращивали живой щит вокруг избранных ими лидеров. Они не обращали внимания на экипажи танков, окруживших этот район, которые, пользуясь мегафонами, приказывали им разойтись до 17:00 под страхом нападения. В большинстве других литовских городов шли митинги, также как в Латвии и Эстонии. В Риге было почти так же напряженно, как и в Вильнюсе, и демонстранты принялись возводить там баррикады вокруг здания парламента. Демонстрации в поддержку Литвы охватили также Москву, Ленинград, Кишинев, Львов и многие другие города по всей империи.

————

Горбачев не делал никаких публичных заявлений по поводу вильнюсской трагедии до своего выступления наследующий день, 14 января, в Верховном Совете СССР. К моему огорчению, в его словах, похоже, прозвучало оправдание нападавших. Министр внутренних дел Борис Пуго и министр обороны Дмитрий Язов также доложили Верховному Совету о последних событиях в Литве. Для них обоих единственная проблема состояла в том, что заупрямившееся литовское руководство склонилось к беззаконным действиям. Винить воинские части в том, как они ответили на провокации, нельзя, заявили оба министра.

Я с отвращением просмотрел их выступления по телевидению и сделал для себя такие записи: