Читаем Смерть империи полностью

Нехватка медицинских припасов была более серьезной. Система советского здравоохранения всегда финансировалась недостаточно, а фармацевтическая промышленность не только пребывала в первобытном состоянии, но и была одной из самых вопиющих отравительниц природы в стране. Более того, в рамках СЭВ, организации экономической взаимопомощи стран советского блока, Восточная Германия специализировалась на производстве медикаментов, и большая доля тех, что использовались в Советском Союзе, импортировалась из ГДР. С объединением Германии такой импорт стал стоить настоящих денег, и его пришлось резко сократить. В то же время многие советские химические предприятия были закрыты, дабы ограничить загрязнение окружающей среды. В результате советская система здравоохранения оказалась перед лицом кризиса: во многих местах даже аспирина невозможно было достать, а современные препараты были доступны только элите да тем, чьи родственники и друзья за границей могли помочь с приобретением назначенных лекарств.

Мы из посольства докладывали в Вашингтон, что не предвидим условий, чреватых голодом, хотя продовольственная помощь некоторым местностям и таким уязвимым группам населения, как сироты и старики, была бы полезна и желанна. Впрочем, чтобы помощь была действенной, ее следовало доставлять непосредственно нуждавшимся в ней» а не просто передавать в советскую систему централизован ной доставки. Последняя была настолько неэффективна и продажна, что большинство припасов либо уходило на черный рынок, либо портилось.

Того же принципа следовало придерживаться и в поставках медикаментов, за исключением того, что в этом случае можно было осуществлять доставку в больших количествах по воздуху. Поскольку Европейское Сообщество приступило к крупной программе продовольственной помощи и имело возможность осуществлять ее, используя автомобильный транспорт, мы предложили сосредоточить усилия США на помощи медикаментами.

В конечном счете Вашингтон разработал президентскую инициативу по поставке медикаментов и медицинского оборудования. Несмотря на свой высокий титул инициатива использовала весьма небольшие правительственные средства: изначально было выделено 5 миллионов долларов на оплату доставки того, что жертвовали частные фирмы. Некоммерческая организация «Проект Надежда» взяла на себя заботы по поискам пожертвований и организации транспортировки по воздуху в ряд крупных городов, где нужда в помощи казалась наиболее острой. Приверженность делу и распорядительность сотрудников этой организации произвели на меня глубокое впечатление, и в ряде советских клиник они обернулись пользой для пациентов. Тем не менее, медикаментами на несколько десятков миллионов долларов нельзя было залатать бреши в стране, где так остро не хватало всего.

————

В панике перед тем, что могло бы случиться в приближающуюся зиму, советские официальные лица были необычайно предупредительны во всем, что касалось зарубежной помощи. Горбачев назначил первого заместителя премьер–министра Виталия Догужиева ответственным за координацию зарубежных усилий по доставке помощи на гуманной основе. Последовали переговоры, бывшие, наверное, самыми легкими за всю мою карьеру, и мы быстро договорились об основных правилах оказания помощи на гуманной основе, по которым советское правительство предоставляло жертвователям право доставлять помощь непосредственно нуждающимся, даже в районы, которые до того были закрыты для иностранцев. Официальная предупредительность была не только мерилом отчаяния перед ухудшающимся положением, но еще и знаком более глубокой перемены в отношениях. Прежде советские служащие (а до них российские имперские чиновники) зачастую предпочитали, пусть бы народ терпел лишения, лишь бы иностранцы до него не добрались.

Я с душевной радостью смотрел, как множество правительственных и частных организаций на Западе принялись за поставку гуманной помощи нуждающимся в Советском Союзе. Это доказывало, что образ врага померк по обе стороны того, что служило железным занавесом, — да попросту исчез, на самом–то деле. Это вселяло в советских людей чувство того, что они не забыты и не отвержены остальным миром. Все это было ценно, важно и вдохновляюще.