Читаем Смерть империи полностью

Вскоре после нашего возвращения в Москву 9 апреля, мы подготовили визит делегации семи американских сенаторов во главе с Джорджем Митчеллом, лидером демократического большинства в Сенате. Встреча делегации с Горбачевым дала еще одну возможность прояснить его отношение к данному вопросу.

Горбачев начал встречу долгими рассуждениями о важности перестройки и о трудностях, с которыми она сталкивается. Прямо о Литве он ничего не сказал, но, завершая свою вступительную речь, заметил, что был «удивлен реакцией Конгресса США на некоторые события у нас». Он определенно имел в виду принятые Конгрессом резолюции в поддержку Литвы.

Сенатор Митчелл поинтересовался перспективами соглашения по СНВ и спросил его об отношении к Литве. Горбачев коротко коснулся СНВ, заметив, что скоро предстоит визит государственного секретаря Бейкера, в ходе которого, выразил он надежду, оставшиеся вопросы будут сняты, хотя Соединенные Штаты все же, похоже, выискивают кое–какие односторонние преимущества. Затем он перешел к Литве и, невзирая на им самим сделанную в начале оговорку, что об этом в последнее время столько сказано, что трудно понять, что еще можно добавить, чуть ли не час потратил на изложение своих взглядов.

Мы терпеливы, уверял Горбачев. Раз они независимы, нам бы взять их да отсечь, начав относиться к Литве как к чужой стране. Вот тогда бы там испытали истинные тяготы в управлении. Однако по–настоящему проблемой является сам Ландсбергис, а вовсе не литовский народ, а мы не хотим, чтобы народ страдал.

Как и Яковлев, Горбачев настойчиво твердил, что любые переговоры о литовской независимости могут начаться только после того, как литовцы «восстановят положение, существовавшее до 10 марта», то есть до провозглашения независимости. Даже если такое произойдет, заметил Горбачев, переговоры скорее всего будут продолжительными и трудными, поскольку в Литве живут более 800,000 нелитовцев и многие уедут. Затем он добавил: если бы люди понимали, чем обернутся эти переговоры, они не поддержали бы «отделенцев».

Что касается самого Горбачева, то на него оказывают громаднейшее давление, призывая решить эту проблему. Люди обвиняют его в нерешительности и слабости, но он убежден, что сложившееся положение требует сдержанности и терпения. Тем не менее, он не может исключить жесткие меры и введение президентского правления, если ситуация того потребует.

Последняя фраза привлекла наше внимание. В ней, похоже, утверждалось обратное тому, что говорили Шеварднадзе и другие о неизменной решимости не прибегать к силе. Впрочем, Горбачев настойчиво продолжал свой монолог, не давая времени для вопросов или замечаний. Его особенно задели действия Конгресса США, так что он не собирался упускать возможность поделиться советом с группой видных сенаторов.

Конгрессу США, сказал Горбачев, не следует создавать впечатление, будто он вмешивается в эти вопросы, или брать на себя роль учителя, что может лишь нанести обиду. Кроме того, и другие страны, не только Советский Союз, беспокоит прецедент, каким станет выход Литвы из Советского Союза: такие федерации, как Бразилия, Индия, Канада и Югославия, все они, заявил Горбачев, могут оказаться затронуты.

Самого Горбачева, похоже, заносило все дальше и дальше от действительности, и я заволновался, уж не запутывается ли он окончательно. Похоже, он приготовился закругляться, но напоследок не удержался от еще нескольких колкостей.

— Не все зависит от нас, — заметил он, опять имея в виду, что исправляться придется литовцам. — Я им говорил, когда был в Литве, если они считают, что дело только в том, чтоб руки поднять и проголосовать, то они заблуждаются, Дело обстоит куда серьезнее. Впрочем, многие ищут способ заменить нынешнее руководство, так что, возможно, надежда есть. Между прочим, они наведывались к послу Мэтлоку перед тем как провозгласить свою независимость и, может, снова это сделают. Им, кажется, нужен его совет, вот только не знаю я, что он им говорит.

Тут я прервал монолог, не дожидаясь, пока переводчик переведет эти слова. И обратился к Горбачеву по–русски:

— Они не просили совета и не получили его.

Горбачев кашлянул, словно показывая, что в его замечании не было укоризны, и заметил:

— Ну так, они в последний месяц законы как блины пекли. Придется, — повторил он, — им вернуться к положению на 10 марта, если хотят, чтобы процедура развода началась.

Наконец, Горбачев умолк. Сенатор Митчелл попробовал было тактично привязать его к политике неприменения силы, сказав, что хотел бы выразить похвалу Горбачеву за его приверженность ненасильственным методам в решении проблемы. Горбачев тут же поправил его:

— Я сказал, что ненасильственные методы желательны.