Читаем Смерть империи полностью

Я же, между тем, обнаружил (и это меня скорее позабавило, чем опечалило), что мне присланы инструкции, занимавшие две страницы убористого текста: хорошая идея фактически растворялась в потоке банального словоблудия. У меня на руках оказался типичный бюрократический продукт усердия чиновников, стремившихся доказать коллегам и начальству, как много они знают. Каким бы самоочевидным ни было то или иное положение, каждое безжалостно вымучивалось до мельчайших подробностей. Хотя содержание документа давало основание предполагать некомпетентность его получателя, я слишком хорошо знал «систему», чтобы придти к подобным выводам. Все официальные лица, в том числе и президенты, становятся жертвами подобных услуг «межведомственных комитетов», полных решимости ничего не оставлять на волю случая.

У длинного документа было одно преимущество: мне оставалось лишь прочесть его Яковлеву по–русски, а после оставить ему копию на английском, Это подтвердило бы, что я явился в качестве официальном, а не занимался самодеятельностью. После чего мы могли бы приступить к настоящему разговору.

Яковлев признал, что референдум мог бы положить начало процессу выхода, если бы литовцы в свое время пошли на это. А сейчас, чтобы это получилось, литовцам пришлось бы восстановить то положение, какое имелось до декларации независимости. Яковлев обвинил их в игнорировании всего многообразия связей, развившихся с остальной частью Советского Союза, и в искажении истории. Пусть секретный протокол к нацистско–советскому пакту незаконен, решение литовцев войти в Советский Союз в 1940 году имеет законную силу, и нынешнее литовское руководство не в силах отбросить это прочь простой декларацией.

Литовская акция, добавил он, дав волю чувствам, это «подарок консервативным силам», способный пустить под откос перестройку Требования пустить в ход силу растут, сообщил Яковлев, как и требования, чтобы литовцы расплачивались твердой валютой за все направляемые им товары. Тем не менее, уверил он меня, торговля будет продолжаться в рублях, поскольку от расчетов в конвертируемой валюте пострадало бы население в целом.

Я сказал ему, что не вижу никакого смысла спорить о юридическом статусе Литвы, поскольку каждому из нас известна позиция другого. Однако, как представляется, снижение напряженности в Литве отвечает интересам как Советского Союза, так и Литвы, Ясно, что никакой диалог не получится, если одна из сторон станет заранее требовать, чтобы другая сдалась. Но именно к тому и клонят советские руководители. Мудро или нет поступили литовцы, провозгласив независимость тогда, когда им захотелось, в данном случае не главное: ясно, что они не могут пересмотреть это решение только для того, чтобы переговоры начались.

Яковлев просто повторил, что референдум был бы приемлем только в том случае, если литовцы восстановят status quo ante и «прекратят свои беззаконные действия».

Поскольку в качестве аргумента против независимости Яковлев упомянул тесные экономические связи, я обратил внимание, что независимость не обязательно ведет к разрыву имеющихся связей. Пусть он вспомнит время, проведенное в Канаде: вот, пожалуйста, страна, которая, обретя независимость, сохранила самые тесные экономические и человеческие связи с Великобританией, частью которой некогда являлась,

На это Яковлев ничего не ответил, лишь пробурчал, что попытки «запугать друг друга» никуда не годятся. Когда Советский Союз подвергал критике недавние действия США в Панаме и на Филиппинах, он никогда не давал понять, что это отразится на советско–американских отношениях. «Угрозы» США в связи с Литвой были бы «контрпродуктивны».

Говоря, что репрессии в Литве сделают невозможным продолжение развития наших отношений, ответил я, мы не используем это как угрозу. Просто разъясняем политический факт жизни. Мы сочли бы себя нерадивыми, не сумей сделать этого и оставив нашу позицию неверно истолкованной.

В беседе мы прошли полный круг, и было ясно, что Яковлеву поручено не выказывать никаких «уступок». Я завершил встречу, заметив на прощание, что нынешняя тактика Москвы не решит проблему Когда это поймет Горбачев, возможно, он осознает, что референдум позволил бы ему политически обосновать переговоры об условиях независимости.

————

Литовский призрак витал над встречами, которые на следующей неделе Шеварднадзе провел в Вашингтоне, однако в обсуждениях этого вопроса никакого прогресса достигнуто не было. Его визит, вместе с тем, достиг основной цели: была согласована дата следующей встречи на высшем уровне. На этот раз Горбачеву предстояло приехать в Соединенные Штаты в конце мая — начале июня. Меня это соглашение радовало. Оно не только отвечало моему убеждению, что ежегодные саммиты являются полезной практикой, но и, помимо этого, стимулировало Горбачева делать все возможное, дабы избежать весной насилия в Литве и других прибалтийских государствах. У него не могло быть никаких сомнений, что кровопролитие там неизбежно приведет к отмене его запланированной встречи с президентом Бушем.

————