Позже, читая заявление министра обороны Язова в «Известиях» от 26 января, я понял, что мое первоначальное впечатление о необходимости военного вмешательства, вероятно, было неверным. Как сообщил Язов, армия арестовала «около восьмидесяти» членов Национального фронта и неформальных организаций. Значит, первопричиной военного вмешательства было не спасение жизней, а устранение Национального фронта от власти! В самом деле, могли ведь и догадаться, что Национальный фронт прекратил бесчинства до вмешательства Советской Армии, поскольку он сам объявил чрезвычайное положение.

Спустя несколько дней я обсуждал эти вопросы с Андреем Гиренко, новым секретарем Центрального комитета партии, Прежде я встречался с ним в Крыму, где он возглавлял партийную организацию. Не так давно Гиренко был переведен в Москву в Секретариат партии и, когда начались бесчинства, направлен в Баку вместе с Евгением Примаковым. Они, по словам Гиренко, отправились в Баку 14 января, на следующий день после начала беспорядков, и попытались «найти политическое решение». Однако, как они выяснили, «здравые элементы» в азербайджанском Национальном фронте «уступили» во всем «террористам». 18 января Национальный фронт объявил чрезвычайное положение, а на следующее утро захватил все правительственные и партийные здания, На следующий день Москва объявила военное положение и послала войска.

Как и Язов, Гиренко подтвердил, что порядок был восстановлен до того, как вмешались советские войска, и что вмешательство было осуществлено, чтобы вернуть власть Коммунистической партии.

К такому заключению пришло большинство азербайджанцев и большинство советских мусульман. Друзья Национального фронта утверждали, что антиармянские погромы 13 января начали бездомные азербайджанцы, которых выдворили из Армении и которым негде было найти прибежище. Азербайджанские власти предприняли попытку избежать их расселения на постоянной основе, рассчитывая, что удастся организовать взаимное возвращение беженцев в Армению и Азербайджан. Когда начались погромы, власти оказались в параличе и Национальный фронт, по утверждениям его приверженцев, взял управление на себя и восстановил спокойствие.

Не все для меня в этом объяснении убедительно, поскольку Национальный фронт занял жесткую позицию по Нагорному Карабаху и тем самым способствовал созданию условий, приведших к погромам 13 января. Тем не менее, в ретроспективе кажется очевидным, что захват Баку Советской Армией увеличил, а не уменьшил количество смертей и что факторы политические перевешивали соображения гуманности, когда принималось это решение.

Решение устранить азербайджанский Национальный фронт силой дало повод для общенационального недовольства в республике, которое могло лишь подстегнуть будущие призывы к выходу из СССР. Вызвало оно и ряд серьезных побочных явлений в российском общественном мнении. В ряде крупных российских городов произошли демонстрации протеста против размещения советских войск в Баку; не потому что выражалась симпатия азербайджанскому Национальному фронту, а потому, что семьи призванных солдат не желали подвергать их опасности. Русские начали осознавать, что и они тоже могут стать жертвами этнического насилия. До сих пор погромы считались напастью, какая порой случалась с меньшинствами, с евреями, скажем, или с армянами. Когда же Советская Армия захватила Баку, семьи военных, проходивших службу в Азербайджане, пришлось эвакуировать оттуда, чтобы обеспечить их безопасность.

Военное вмешательство в качестве будущего средства «наведения порядка» в республиках выглядело все более и более сомнительным. Русский народ все меньше и меньше желал платить цену, назначавшуюся Советской империей.

Платформа для империалистов

У империи, впрочем, имелись защитники, и они стали объединяться, наблюдая — сперва с озабоченностью, а потом с ужасом — за крушением советских позиций в Восточной Европе, напористостью нерусских национальностей и ослаблением контроля из центра. В начале января 1990 года писатель Александр Проханов опубликовал в консервативном литературном еженедельнике «Литературная Россия» статью, ставшую призывным кличем и одновременно платформой для тех, кто хотел во что бы то ни стало сохранить империю. Проханов подверг нападкам Горбачева за подрыв основ советского единства, к которым он причислил социалистическую идеологию, политический контроль московского Центра и плановую экономику. Если все и дальше будет развиваться в том же направлении, предсказывал Проханов, то быть хаосу и гражданской войне, за которой последует иностранное вторжение.