Наделе партийные консерваторы и большинство генералитета рассматривали несогласие с прибалтийской независимостью как пробу лакмусовой бумажкой на верность стране. Видя, как рушатся советские позиции в Восточной Европе, как торопится объединиться Германия, они укреплялись в стремлении противостоять появлению и ускорению любых перемен собственных границ Советского Союза, Практически все обозреватели, пристально следившие за событиями на московской политической сцене, считали, что ни единому советскому руководителю не удалось бы позволить Литве, не говоря уже обо всех прибалтийских государствах, отделиться и при этом сохранить себя как руководителя. Не сомневаюсь, что Горбачев так же оценивал ситуацию, и этим во многом объясняется его последующие маневрирования в данном вопросе.

Азербайджанская бесплодная революция

В то время как Горбачев все еще исполнял свою бесполезную миссию в Литве, утверждая, что сепаратизм способен привести к кровопролитию, множество людей погибли, когда в Азербайджане начались погромы и бунты: они стали результатом не сепаратизма, а этнической ненависти, накопившейся из–за Нагорного Карабаха.

Споры продолжали бушевать в 1989 году, и в Ереване и в Баку не стихали массовые демонстрации, однако было мало стычек, приводивших к гибели людей. Почти весь год Нагорный Карабах находился под управлением не Азербайджана, а старого партработника Аркадия Вольского, направленного в анклав Верховным Советом СССР в качестве особого управителя. Ни у армян, ни у азербайджанцев такой оборот дела радости не вызывал, но для армян он был более приемлем, чем для азербайджанцев. У армян появлялась надежда, что это первый шаг на пути передачи территории Армении, в то время как азербайджанцы видели в этом лишь покушение на территориальную целостность их республики.

В ноябре 1989 года я побывал и в Ереване и в Баку. Напряженность в обеих столицах была очевидной, Армения еще не пришла в себя от последствий разрушительного землетрясения предыдущего года, но было похоже, что внимание общественности даже больше обращено на судьбы армян в Нагорном Карабахе, Открытые требования передать территорию Армении сделались такими настоятельными, что ни один политик не мог рассчитывать удержаться у власти, не уделяя им хотя бы поверхностного внимания. Тем не менее, было очевидно, что на подобные действия азербайджанцы ответят насилием. Сурен Арутюнян, новый первый секретарь армянской компартии, сказал мне в частной беседе, что единственным достижимым выходом было бы держать Нагорный Карабах под прямым управлением Москвы, но он опасается, что это окажется неприемлемо не только для Азербайджана, но также и для Горбачева.

Абдулрахман Везиров, коллега Арутюняна в Баку, смотрел на дело по-другому. Армяне, говорил он, всегда жили в Азербайджане, и всегда им там будут рады. Бесчинства в Сумгаите устроили хулиганы, и больше такое не повторится. Он сожалел о том, что многие армяне в страхе уехали, и твердо намеревался сохранить для них и их рабочие места, и их жилье — в надежде, что скоро они вернутся. Следовало бы помочь вернуться и азербайджанцам, которых выдворили из Армении, убеждал Везиров. Но для того, чтобы из этого вышел толк, армянам придется отказаться от всех претензий на Нагорный Карабах. Территориальные претензии армян, убеждал он, возмущают общественность в Азербайджане и способны лишь привести к состоянию войны между двумя республиками де–факто.

Из обеих республик я уезжал с тяжелым сердцем. В каждой из них требования общественного мнения — к сожалению, нагнетаемые интеллектуальными элитами обеих наций, которые, похоже, склонны были будоражить чувства пристрастными и преувеличенными толкованиями истории, — не оставляли места для компромисса. Развитие событий предрекало взрыв.

Через несколько дней после моего возвращения в Москву, 28 ноября, Верховный Совет СССР проголосовал за прекращение особого порядка управления в Нагорном Карабахе и возвращение его под юрисдикцию Азербайджана. В то время в Москве исходили из того, что этот шаг заставит каждую из двух республик взять на себя ответственность за достижение согласия с другой. Это, как оказалось, было трагическим просчетом.

Тут же в Степанакерте, административном центре Нагорного Карабаха, вышли на демонстрации армяне, протестуя против решения вернуть их под власть Азербайджана. Армянский Верховный Совет осудил решение Москвы и 1 декабря проголосовал за объединение с Нагорным Карабахом. Азербайджанские власти, пользуясь тем, что практически все топливо и большинство товаров из России доставлялись в Армению по железной дороге через Азербайджан, ответили введением блокады Армении.