Читаем Смерч войны полностью

У русских, помимо расстояний и численности, имелись и некоторые технические преимущества. Реактивный миномет «катюша» был взят на вооружение 15 июля 1940 года[391]. В том же году появился превосходный Т-34, который Гудериан считал «лучшей боевой машиной» вплоть до 1943 года. Он был почти так же хорош, как Pnz. Mark IV, хотя другие русские танки устарели и уступали германским (и захваченным французским) машинам, несмотря на то что управление артиллерийско-технического обеспечения игнорировало распоряжение Гитлера поставить на Pnz. III 50-мм пушку. Нередко советские танкисты шли в бой, потренировавшись всего несколько часов. (Во время операции «Барбаросса» три четверти русских офицеров командовали своими подразделениями менее года[392].) Русская кавалерийская лошадь, которую называли «лохматой сибирской пони», спокойно переносила тридцатиградусные морозы. Русская полевая артиллерия в целом превосходила немецкие орудия. Кроме того, советские командующие уже давно применяли тактику тесного взаимодействия пехоты с танками. Она помогла им прорвать «линию Маннергейма», а Жуков, пользуясь ею, сокрушил японцев в битве на Халхин-Голе в 1939 году. У русских еще не было возможности использовать эту тактику против немцев — они отступали. Но в декабре ситуация изменилась.

Русским помогала и их привычка к жестокому обращению. За шесть месяцев советское правительство эвакуировало на восток 2593 промышленных предприятия, использовав для этого полтора миллиона грузовиков и железнодорожных вагонов, и перевезло в обратном направлении два с половиной миллиона солдат. По масштабам и чрезвычайной важности эту операцию окрестили «экономическим Сталинградом». Новые индустриальные центры создавались настолько быстро, что не успевали давать им названия: город под Куйбышевым в пятистах милях к востоку от Москвы так и оставался Безымянным. Только при тоталитаризме возможно было за короткий срок переместить на восток огромный сектор промышленного производства с оборудованием, продовольствием и заключенными, эвакуировать двадцать пять миллионов человек и ввести восемнадцатичасовой рабочий день с одним выходным днем в месяц. Станки за Уралом начинали гудеть еще до того, как появлялись стены и крыши новых заводов и фабрик. Перед директорами ставились задачи, от выполнения которых зависели и выживание нации, и их собственная жизнь. Условия труда были невыносимые. На одной фабрике 8000 женщин ютились в норах, вырытых в земле. На военные рельсы переводилось любое предприятие, способное производить вооружения, боеприпасы или боевое снаряжение. Завод, выпускавший бутылки для шампанского, начал изготавливать «коктейли Молотова»[393]. (Русские делали два вида зажигательных бутылок с самовоспламеняющейся жидкостью: К-1 с запалом и К-С, взрывавшиеся при соприкосновении с твердой поверхностью; обе создавали пламя до 1500 градусов по Цельсию.)

Один из парадоксов Второй мировой войны заключается в том, что, в то время как на Западе она велась в защиту цивилизации и демократии, главным победителем в ней стал диктатор, способный быть таким же вурдалаком и исчадием ада, как Гитлер. «Красный террор» не прекратился после нападения немцев. В июне — октябре 1941 года НКВД арестовал 26 000 человек, десять тысяч арестованных были расстреляны[394]. В 1942 году в Гулаге содержалось четыре миллиона заключенных. За время войны свои же офицеры и солдаты застрелили 135 000 красноармейцев — численность двенадцати дивизий, — в том числе и тех, кто попал в плен, сдавшись немцам, а потом был освобожден. Смертной казни подлежали паникеры, трусы, пьяницы, дезертиры, «антисоветчики», все, кто засыпал на посту, терял оружие, отказывался идти через минное поле, уничтожал партийный членский билет (хотя его наличие при пленении означало получить пулю от немцев).

В соответствии с приказом Сталина «Ни шагу назад» «заочно» были приговорены к смертной казни несколько генералов. В одном случае приговор был исполнен только в 1950 году: генерал Павел Понеделин, сидевший в тюрьме, по наивности решил напомнить Сталину о своем существовании и невиновности. Маршал Жуков приказывал открывать пулеметный огонь по отступающим солдатам и даже хотел расстреливать членов семей тех, кто сдавался в плен, но ставка не одобрила его инициативу. Около 400 000 солдат и офицеров служили в карательных батальонах, сформированных для того, чтобы создать в Красной Армии атмосферу абсолютного повиновения. Если бы власти позволили хоть малейшее неподчинение, то вряд ли разумный человек согласился бы пройти через ад Великой Отечественной войны, особенно ради режима, который многие (пусть и негласно) ненавидели. «Скорее всего, — писал Макс Гастингс, — только беспощадная диктатура Сталина и такой приученный к жестокости народ, как русские, могли одолеть Гитлера. История их борьбы не для слабодушных».