Потери Персиваля составили всего 7500 человек, однако, капитулировав перед гораздо меньшими силами генерала Ямаситы, он утратил уважение японцев, посчитавших и его самого, и его солдат трусами. Возможно, японцы отнеслись бы к ним с презрением и в том случае, если бы они продержались подольше. Жизни миллиона островитян оказались под угрозой, когда японцы захватили резервуары с водой. В планах кампании, которые японский генштаб начал разрабатывать только в январе 1941 года, довольно низко оценивались оборонительные качества острова-крепости. По расчетам германского генерального штаба, для захвата Сингапура требовалось пять с половиной дивизий и восемнадцать месяцев, Ямасита взял его двумя дивизиями и менее чем за два месяца. 10 февраля в Лондоне Черчилль, признавая вероятность падения Сингапура, говорил военному кабинету: «Для нас наступили тяжелые времена — Сокрушительные удары — Но нас не сломить — Никакого уныния и упадничества… Затянем туже ремни — Достанем домашние припасы — Армия дома должна крепить свои силы»[454]. И все же Сингапур не стал вторым Ленинградом.

Кривоногий и близорукий, в представлении западного человека, карлик-азиат вдруг превратился в грозного и непобедимого супермена. Конечно, расовые стереотипы неверны и недолговечны, но новый миф еще больше укрепили дальнейшие события на Филиппинах и в Малайе, хотя 130-тысячное воинство генерала Дугласа Макартура сражалось жестче и отважнее, чем армия Персиваля. Колонии, американские, британские, голландские, португальские и австралийские, не были подготовлены к тому, чтобы вести современную войну против мощной индустриальной державы, имевшей к тому же десятилетний опыт боевых действий. Они привыкли полагаться на силу метрополий и обходиться минимальными военными расходами и мизерными бюджетами и даже кичились своим зависимым положением. В то же время протяженность и ненадежность линий коммуникаций с метрополиями, множество открытых пляжей и борьба местных националистов за независимость делали эти страны уязвимыми для агрессии. Их в любой момент могла поглотить мощная милитаристская нация, насчитывавшая семьдесят три миллиона человек и уже располагавшая базами на Формозе (теперьТайвань) и в Индокитае. Хотя, конечно, у этого колосса — Японской империи — имелся один серьезный изъян, который самым курьезным образом проявился в ноябре 1943 года на совещании генерала Тодзио с премьер-министрами марионеточных государств, входивших в так называемый Великий регион общего процветания стран Восточной Азии. Премьеры по очереди восхваляли свободу, обещанную Японией, от западных империалистов, но им всем пришлось изъясняться на одном и том же языке — английском[455].

4

8 декабря, в день нападения Японии на Филиппины, в распоряжении генерала Макартура, харизматичного командующего, бывшего начальника штаба, имелось девяносто истребителей, тридцать пять бомбардировщиков Б-17 «летающая крепость», около сотни танков и армия, более многочисленная, но состоявшая в основном из необученных и плохо вооруженных филиппинцев, многие из которых сбежали в свои барриос (деревни), как только появились японцы. Макартур планировал встретить японцев на пляжах северного Лусона и бухты Лингаен, но они опередили его, разбомбив военно-воздушную базу Кларк-Филд (находилась севернее Манилы). Известия о налете на Пёрл-Харбор поступили на Кларк-Филд в 2.30, японцы уже атаковали другие базы на Филиппинах, и командующий американскими ВВС генерал Генри «Хэп» Арнольд по телефону предупредил генерал-майора Льюиса X. Бреретона, командующего Дальневосточными военно-воздушными силами США, об угрозе нападения. Однако американские самолеты 8 декабря в 12.15 все еще находились на земле, когда в небе появились 108 японских двухмоторных бомбардировщиков и 34 истребителя, прилетевших с Формозы. Американские пилоты стояли в очереди в столовой, когда началась бомбежка. Японцы одним ударом уничтожили восемнадцать бомбардировщиков Б-17 и пятьдесят шесть истребителей, потеряв только семь своих самолетов[456].[457] Потом говорили, что виной всему была неразбериха в командовании. Так или иначе, на восьмой день кампании у генерала Макартура осталось всего лишь пятьдесят самолетов, и он лишился воздушного превосходства, что уже превратилось в пагубную традицию, неоднократно повторялось и приводило к поражениям во Второй мировой войне. Макартур, поняв, что не сможет удержать Манилу, 23 декабря отступил в джунгли, горы и болота Батаанского полуострова, а затем и на остров Коррехидор, где еще сохранились фортификационные сооружения XVII века (он перегораживал вход в Манильскую бухту). Здесь 22 400 американских солдат и регулярные филиппинские войска должны были дать отпор японской армии численностью 200 000 человек.