По словам Джорджа Макдональда Фрейзера, сражавшегося в 17-й индийской дивизии («Блэк кэт») во время осады Мейтхилы и в битве при Пяобуэ (Пьёбве), попасть в действующую армию в Бирме означало «вытянуть самый несчастливый билет в лотерее военной службы»[464]. И не только из-за особого характера противника, но и по многим другим причинам. Солдаты повседневно имели шанс заболеть малярией, тифом, дизентерией или встретиться с пятнадцатидюймовыми многоножками, пауками размером с тарелку, отвратительными пиявками, и, конечно, их мучили язвы на руках и ногах, подаренные джунглями, и непривычный климат. Бирманская кампания закончилась, как только в мае начались муссоны. А что такое бирманский муссон, красноречиво описал Фрейзер в военных мемуарах:

«Сначала крупной дробью падают первые капли, которые становятся все тяжелее и тяжелее. Потом Всевышний будто разом открывает все шлюзы и заслонки и направляет сверху миллион шлангов и брандспойтов, обрушивая на нас ревущий потоп… Земля покрывается бурлящим слоем воды, вспенивающейся, словно по ней хлещет картечь. В один момент вы промокаете насквозь и чуть ли не тонете, костер залит, в котелке вода до краев, а вокруг барахтаются и матерятся солдаты, пытаясь выловить из потоков воды, бегущих под ногами, винтовки и снаряжение».

Тем не менее, подобно тому, как погода спасла русских осенью 1941 года под Москвой, муссоны помогли британцам на индийско-бирманской границе весной 1942 года.

6

«В каком ужасном мире мы живем, — писала Клементина Черчилль мужу 19 декабря 1941 года. — Европу поработили нацистские свиньи, а на Дальнем Востоке хозяйничают желтые японские гниды»[466]. Если игнорировать лексику, которая, кстати, была не так уж необычна для того времени, то нельзя не признать, что немцы и японцы заняли тогда на земном шаре господствующее положение. За шесть месяцев японцы завладели огромной территорией размером около 32 миллионов квадратных миль. Они стали обладателями 70 процентов мировой добычи олова и почти всего натурального каучука, вынудив Соединенные Штаты начать производство его синтетического заменителя для автомобильной промышленности[467]. Оккупированная Голландская Ост-Индия давала японцам в год нефти больше (7,9 миллиона тонн), чем ее добывалось в Калифорнии и Иране, вместе взятых. Япония получала ежегодно 1,4 миллиона тонн угля из Суматры и Борнео, 1,1 миллиона тройских унций золота из Филиппин — больше, чем его добывалось на Аляске и в любом другом штате, кроме Калифорнии — а также марганец, хром и полмиллиарда тонн железной руды. В Страну восходящего солнца поступало олово из Таиланда, нефть, серебро, свинец, никель и медь — из Бирмы. Японцы не медлили с разработкой месторождений, используя на добыче природных ресурсов рабский труд. Существенно подрос и моральный дух нации. Триумфы Японии после Пёрл-Харбора, по словам биографа Макартура, были «не менее впечатляющими»[468]. Но японцы, как и Гитлер, обманывали себя, если думали, что американцы не отобьют у них Филиппины, поскольку уже обещали предоставить этой стране независимость в 1946 году.

На встречах в Вашингтоне в декабре 1941 года и в январе 1942-го Рузвельт и Черчилль подтвердили свое намерение придерживаться принципа Germany First (Германия прежде всего), согласованного в августе на совещании в Ньюфаундленде. Пусть Япония подождет, когда придет и ее время. Японцы почувствовали, что им уготовано, когда 18 апреля 1942 года шестнадцать бомбардировщиков Б-25 поднялись с авианосца «Хорнет», пролетели 800 миль и сбросили свой смертоносный груз на Токио, Иокогаму, Иокосуку, Кобе и Нагою, создав повод для награждения командующего, подполковника Джимми Дулиттла, орденом Почета и присвоения ему звания бригадного генерала. Размер нанесенного ущерба по сравнению с тем, что обрушится в недалеком будущем на Японию, был минимальный, хотя японцы обезглавили двух американских пилотов, захваченных в плен. Но Соединенные Штаты сделали серьезную заявку на возмездие.