Читаем Схолариум полностью

Вечер Ломбарди провел в пивной. Трое студентов составили ему компанию, но вернулись в схолариум раньше. Так что теперь он брел по темным переулкам совершенно один. Вдоль старой ограды, скрывающей сады и луга со стороны Берлиха, он пошел быстрее. Вокруг ни души. У одного из домов спал нищий. Кошка проскользнула по мостовой и перепрыгнула через забор. Луна была полной, небо — ясным. Появившаяся из-за двери тень прокралась вперед и твердой рукой схватила Ломбарди за плечи. Жест, заставивший магистра упасть на колени, хотя он изо всех отбивался и старался высвободиться.

— Не дергайся, а то тебе конец, — проговорил чей-то голос ему прямо в ухо.

А потом он снова почувствовал сильные руки, которые затащили его в дом. Дверь захлопнулась, появился тусклый свет, позволяющий разглядеть лестницу. Ломбарди попытался развернуться, но получил удар в спину и полетел по лестнице вниз. Десять-двенадцать ступеней, а потом снова тусклый свет, на этот раз в подвале. Только холодные голые стены и четыре глаза, наблюдающие за медленно поднимающимся магистром. Люди сидели за столом, перед ними хлеб и вино, один из них, Найдхард, улыбался. Он был в своей серой сутане, которую так до сих пор и не снял. Ломбарди подошел ближе.

— Что еще тебе понадобилось здесь, в Пещере Льва? Хочешь поболтаться на виселице?

— Как раз наоборот. Я здесь, чтобы предотвратить несчастье.

Ломбарди осмотрелся. Видимо, они находятся в римских катакомбах, некоторые из них до сих пор сохранились. Здесь он может кричать сколько хочет, его все равно никто не услышит. Если они бросят его тут, он умрет от голода и жажды, и никому в голову не придет искать его в этой холодной дыре.

— Да, — ухмыльнулся Найдхард, — прошлое, оно как отвергнутая любовница, которую никак не удается забыть. Вы должны были мне сказать, что являетесь магистром этого факультета. Сбежавший мальчишка, наверное, ваш студент.

Ломбарди молчал. Только не раскрывать рта, только ничего не говорить. Узнать, что им нужно.

— Те двое, о которых вы нам рассказали, не были крестьянскими мальчишками. Это были студенты. И одному удалось от нас сбежать. А теперь он где-нибудь у себя в бурсе трезвонит направо и налево о том, что мы убили его приятеля.

— Откуда вам известно, что я на факультете?

— О, это было совсем нетрудно. Вы ведь и в то время уже были студентом. Мы за ним приглядывали, за факультетом. А вы там ходите туда-сюда. Но вернемся к студенту. Вы его знаете?

— Нет.

Найдхард кивнул:

— Вам придется выяснить, кто он такой.

— Чтобы вы и его тоже убили?

Теперь его собеседник резко вскочил со скамейки:

— Значит, он болтает, что это мы убили студента?

— Нет, он ни о чем не болтает. Судье пришло анонимное письмо, но его наверняка написал не студент. И не думаете ли вы, что я поверю клятвам насчет вашей невиновности?

— Тогда оставим это. Я хочу знать, как обстоит дело со студентом. Ему лет девятнадцать, у него рыжеватые волосы, он довольно высокий и со шрамом на шее, как будто от удара мечом. Определить, кто он, вам не составит большого труда.

Ломбарди замер. Это и на самом деле отвергнутая любовница, которая теперь явилась и жаждет мести. Ошибка молодости, совершенная неопытным и беззаботным человеком, преследует его и предъявляет счет. И счет этот он не сможет оплатить ничем, кроме карьеры, которую, как ему представлялось, он еще сделает. Если выполнить их требования, то Маринус больше не жилец. Они боятся, что он заговорит, ведь он запомнил их лица. Ломбарди им не поверил бы, даже если бы они сто раз поклялись, что не убивали студента. Но если он откажется его назвать, что тогда?

— Да, тщательно взвесьте свое решение, господин магистр. Мы никого не предаем, это вы знаете, но у нас есть способы и средства разрушить вашу карьеру, не отсылая вас на костер.

Первое правило, оно ему известно. Каждый, побывавший у них хоть раз, одной ногой уже попал на костер. Они держат в руках любого, кто хоть раз забрел к ним, даже по ошибке, потому что для правосудия и церкви они есть порождение сатаны.

— Прекрасная дилемма, — сладко улыбнулся Найдхард. — Отпускаю вас с миром. Однажды наш человек заговорит с вами и потребует нужную информацию. До скорого свидания, господин магистр, берегите себя!

Ломбарди поднялся по лестнице. Дверь наверху была открыта, и он вышел на улицу. До схолариума оставалось несколько минут ходьбы по Шмирштрасе, в сторону Катценбаха. Башмаки тонули в грязи. Шаги глухо отскакивали от мостовой. Нет смысла делать вид, что никогда не было такой главы в книге его жизни.