Читаем Скарлетт полностью

Скарлетт пристально посмотрела. Дэниэл прекратил играть, и ей опять стало грустно. Но ей уже не хотелось уйти. Эта вечеринка не имела ничего общего с музыкальными вечерами у Телфер. Здесь было легко, тепло и весело. Гостиная, в которой прежде был такой порядок, была перевернута вверх дном: мебель сдвинута со своих мест, стулья беспорядочным полукругом стояли вокруг огня. Морин подняла свою руку с клацающим звуком. То, что назвали кастаньетами, в действительности было толстыми кусочками гладкого дерева. Джейми все еще разливал и разносил виски. Как, женщины тоже пьют? И не тайком, не боясь опозориться? Да они веселятся так же, как мужчины. Может, мне тоже выпить? Я отпраздную торжество О'Хара». Она почти уже позвала Джейми, но затем вспомнила, что возвращается к дедушке. Ей нельзя пить. Кто-нибудь почувствует запах. Не имеет значения. У нее и так тепло внутри, как будто бы она уже выпила. «Мне это не нужно».

Дэниэл положил смычок на струны.

— «Девушка за стойкой», — объявил он. Все засмеялись, даже Скарлетт, хотя она не знала почему. Через мгновение комната наполнилась звуками ирландского рила. Концертика в руках Билли энергично завывала. Брайан наигрывал мелодию на своей свистульке, Стефен играл на своей свистульке контрапункт, который вплетался в мелодию Брайана. Джейми отбивал ритм, дети хлопали. Скарлетт тоже хлопала. Хлопали все, за исключением Морин. Она трясла рукой, держащей кастаньеты, и острое стаккато создавало устойчивый ритм, который объединял все. Быстрее, требовали кастаньеты, и все подчинялись. Свистульки заиграли выше, скрипка громче, концертина запыхтела, стараясь не отставать. Дети вскочили и принялись прыгать и скакать на пустом полу в центре комнаты. Руки Скарлетт стали горячими, ее ноги сами двигались, и ей хотелось скакать вместе с детьми. Когда рил закончился, она упала на диван в полном изнеможении.

— Эй, Мэтт, покажи детям, как надо танцевать, — прокричала Морин с заманчивым треском кастаньет. Рядом со Скарлетт поднялся мужчина постарше.

— Ради Бога, подождите немного, — взмолился Билли. — Мне нужно немного отдохнуть. Спой нам вместо этого, Кейти. — И он выдавил несколько нот из своей концертины.

Скарлетт начала было протестовать. Она не может петь. Она не знала ни одной ирландской песни, за исключением «Пег» и другой любимой песни ее отца «Нося зеленое». Но она увидела, что Билли не ее имел в виду. Некрасивая темноволосая женщина с большими зубами отдала свой стакан Джейми и встала.

«Это был дикий парень из колониального местечка, — запела она чистым, приятным высоким голосом. — Его звали Джей Дагтан, — пела Кейти. — Он родился и вырос в Ирландии». Тут зазвучала свистулька Стефена, на октаву выше, со странной душещипательной заунывностью.

«…в доме, названном Кастлмен…» Все начали петь, за исключением Скарлетт. Но она Тоже была частью музыки. Музыка звучала вокруг нее. И когда прекрасная печальная песня кончилась, она заметила, что у всех глаза блестели так же, как у нее.

Затем последовали веселые песни, которые заставили ее смеяться и краснеть одновременно, когда она поняла двойной смысл.

— А сейчас я, — сказал Джерадд: — Я спою моей милой Полли «Воздух Лондондерии».

— О, Джералд! — Полли спрятала залившееся румянцем лицо в ладони.

Брайан сыграл первые несколько нот. Затем Джерадд начал петь, и у Скарлетт захватило дух. Она слышала много разговоров об ирландском теноре, но никогда не слышала его в действительности. Голос папиного тезки был ангельским. Все чувства, владеющие Джераддом, отображались на его лице и высоких чистых нотах его песни. К горлу Скарлетт подступали слезы от всей этой красоты и от страстного желания познать такую же любовь, как эта, такую чистую и открытую. «Ретт!» — закричало ее сердце, а рассудок смеялся над этими порывами ее темной и сложной души.

Под конец песни Полли обхватила руками шею Джералда и уткнулась головой в его плечо. Морин подняла кастаньеты над плечом.

— А сейчас — рил, — твердо объявила она. — У меня ноги уже сами пляшут.

Дэниэл засмеялся и начал играть.