Читаем Скарлетт полностью

В изумительно короткое время наступило спокойствие. И пока они ели и говорили, Скарлетт пыталась «разгадать» взрослых. Два сына Джейми были так похожи, что Скарлетт с трудом могла поверить, что Дэниэл, которому исполнилось двадцать один, был почти тремя годами старше, чем Брайан. Когда она улыбнулась Брайану и сказала ему это, он покраснел так, как это получается только у рыжих. Другой молодой человек начал было немилосердно его дразнить, но розовощекая девочка рядом с ним взяла его за руку и сказала:

— Прекрати, Джералд.

Значит, это был Джералд. Папа был бы так рад, что этот здоровый, красивый парень был назван в его честь. Он звал девушку Полли, они так и излучали любовь, должно быть, недавно поженились. А Патриция была чрезвычайно требовательна к тому, кого Джейми называл Билли, следовательно, они тоже должны быть мужем и женой.

Но у Скарлетт было совсем мало времени вслушиваться в имена остальных. Казалось, что все хотели поговорить с ней. И все, что бы она ни говорила, становилось причиной для восклицаний, подражания, восхищения. Она обнаружила вдруг, что рассказывает Дэниэлу и Джейми все о своем магазине, Полли и Патриции — о своем портном, дядюшке Джеймсу — о янки, которые сожгли Тару.

Больше всего она говорила о своем лесозаготовительном деле, как она начинала его с одной маленькой фабрики, а сейчас это — целый поселок из новых домов на окраине Атланты. И все вокруг громко и одобрительно восклицали. Наконец-то Скарлетт нашла людей, которые не считали, что говорить о деньгах — это что-то запретное. Они были похожи на нее: хотели хорошо работать и получать за это деньги. Она уже получила свои, и они сказали ей, что она сделала это великолепно. И она не могла уже представить себе, что совсем недавно хотелось оставить эту чудесную вечеринку и вернуться в мертвую тишину дома ее дедушки.

— Может, ты нам немного поиграешь, Дэниэл, если ты уж покончил с большей частью сестриного пирога, — сказала Морин.

Дэниэл заиграл быструю пронзительную мелодию, женщины очищали стол, а мужчины придвигали мебель к стенам, оставив Скарлетт с дядюшкой, сидящими как бы на островке. Джейми поднес Джеймсу стакан виски и, склонившись, ждал, пока старик выразит свое Мнение.

— Подойдет.

Джейми засмеялся.

— Я надеюсь, старик, потому что другого у нас нет.

Скарлетт пыталась обратить на себя внимание Джейми, у нее не получилось, и в итоге она позвала его. Ей нужно идти. Все расставляли стулья вокруг огня. Младшие дети рассаживались на полу у ног родителей. Очевидно, они готовились к музыкальной вечеринке, а когда она начнется, будет уже неудобно встать и уйти. Джейми переступил через маленького мальчика, чтобы подойти к Скарлетт.

— Так вы здесь, — сказал он. К ее ужасу, он протянул ей стакан с виски.

«За кого он меня принимает? Настоящие леди не пьют виски». Она не пила ничего крепче чая, исключая, может быть шампанское и пунш или, может быть, стаканчик хереса. Он не мог знать о бренди, который она иногда пила. Он оскорбил ее! Нет, он не мог этого сделать, это, должно быть, шутка. Она с усилием засмеялась.

— Мне пора идти, Джейми. Я восхитительно провела время, но уже поздно…

— Вы не можете уйти, когда вечеринка только началась, Скарлетт. — Джейми повернулся к своему сыну. — Дэниэл, со своим скрипом ты выгоняешь свою только что обретенную кузину. Сыграй нам настоящую песню, а не кошачье мяуканье.

Скарлетт пыталась было говорить, но ее слова потонули в криках: «… играй по-настоящему, Дэниэл», «сыграй нам балладу», «Рил давай, станцуем Рил!»

Джейми ухмыльнулся.

— Я не слышу вас, — он старался перекричать весь этот шум. — Я глух ко всякому, кто хочет уйти.

Скарлетт почувствовала раздражение. Когда Джейми снова предложил ей виски, она встала в гневе. И только тогда, когда она уже собиралась выбить стакан у него из рук, она поняла, что начал играть Дэниэл. Это было «Пег на повозке».

Папина любимая. Она посмотрела на румяное лицо Джейми и увидела папин образ. Если бы он только мог быть здесь, ему бы понравилось. Скарлетт села. Она отрицательно покачала головой в ответ на предложение выпить. Она почти что плакала.

Эта музыка не допускала грусти. Ритм был так заразителен, так весел, что все пели и хлопали в ладоши. Нога Скарлетт, скрытая ее платьем, начала невольно отбивать такт.

— Давай, Билли, — пропел Дэниэл, как песню, — играй со мной.

Билли открыл крышку сиденья и извлек концертику. Складчатые кожаные мехи с хрипом растянулись. Затем он прошел позади Скарлетт, потянулся через ее голову и взял что-то блестящее с каминной полки.

— Давай сыграем настоящую музыку, Стефен, — он бросил тонкую блестящую трубку темноволосому, молчаливому молодому человеку. — И ты тоже, Брайан, — еще одна серебристая дуга прорезала воздух. — А вот это для вас, моя дорогая мачеха, — его рука бросила что-то на колени Морин.

Молодой человек яростно захлопал в ладоши.

— Кастаньеты! Кузина Морин будет играть на кастаньетах.