Читаем Скарлетт полностью

У него в глазах огонек, как у папы, заметила про себя Скарлетт. И папин навязчивый ирландский акцент. На нем не было только папиного котелка. Никто не носит котелки.

— Мы пройдем мимо дома вашего дедушки, — сказал Джейми, вызвав ужас в сердце Скарлетт.

Что, если тетушки их увидят, должна ли она их представлять? Они всегда считали, что мать вступила в неравный брак; и Джейми мог быть лучшим подтверждением, о котором они могли только мечтать. Что он сказал? Она должна быть внимательнее.

— …оставьте свою служанку здесь. Она будет себя чувствовать не в своей тарелке с нами. У нас нет слуг.

Нет слуг? Все имеют прислугу, все! Где они живут, они снимают квартиру? У Скарлетт напряглись скулы. И это сын папиного родного брата, а дядя Джеймс — папин родной брат. «Я не хочу оскорбить его память, трусливо отказавшись выпить у них чашку чая, даже если у них по полу бегают крысы».

— Панси, — сказала она, — когда мы подойдем к дому, иди прямо туда и скажи им, что я скоро буду… Вы проводите меня домой, не так ли, Джейми?

Она была достаточно смелой стерпеть крыс, бегающих у нее под ногами, но ей не хотелось бы уронить свою репутацию, возвращаясь домой в одиночестве. Настоящие леди так не делают.

К облегчению для Скарлетт, они прошли по улице с задней стороны дома ее дедушки, а не через площадь, где ее тетушки очень любили совершать моцион поддеревьями. Панси охотно проскользнула через ворота в сад, зевая в предвкушении сна. Скарлетт старалась выглядеть спокойной. Она слышала жалобы Жерома на то, что их соседство становилось все хуже и хуже. Всего через несколько кварталов к востоку прекрасные старые дома сменялись ветхими пансионами для матросов с кораблей Саваннского торгового порта и за его пределами. А также для волн иммигрантов, которые приезжали на некоторых из кораблей. Большинство из них, как сказал высокомерный элегантный негр, были «немытые ирландцы».

Джейми вел ее дальше, и она вздохнула с облегчением. Вскоре они свернули на прекрасную, чистую улицу с названием Южный Брод, и Джейми объявил:

— Вот мы и пришли, — когда они оказались рядом с большим, прочным кирпичным домом.

— Какой прекрасный дом! — сказала Скарлетт вполне искренне.

Это были единственные ее слова за все время. Вместо того чтобы взбираться по лестнице к большой двери на высоком крыльце, Джейми открыл маленькую дверцу внизу, на уровне улицы и ввел ее прямо в кухню, и целая толпа народа, все рыжие, принялись шумно приветствовать ее, когда он провозгласил поверх всего этого приветственного гама:

— Это Скарлетт, дочь моего дяди Джералда О'Хара, приехала из Атланты, чтобы увидеть дядюшку Джеймса.

«Их так много», — подумала Скарлетт, когда все они поспешили к ней. Смех Джейми, когда младшая дочь и маленький мальчик обхватили его колени, сделал невозможным понять, что он говорил. Затем большая дородная женщина, с самыми рыжими волосами из них всех, протянула Скарлетт свою загрубевшую руку.

— Добро пожаловать в наш дом, — спокойно сказала она. — Я жена Джейми, Морин. Не обращайте внимания на этих дикарей, проходите к огню и садитесь, пейте чай.

Она взяла Скарлетт за руку решительным жестом и проводила ее в комнату.

— Тише вы, варвары, дайте папе отдышаться. Умойтесь и приходите знакомиться со Скарлетт по одному.

Она сняла с плеч Скарлетт меховую накидку.

— Положите это в надежное место, а то она такая мягкая, что ребенок подумает, что это котенок, и начнет тянуть ее за хвост.

Старшая из девочек неуклюже сделала реверанс в сторону Скарлетт и жадно протянула руку к меховой накидке. Ее голубые глаза стали огромными от восхищения. Скарлетт улыбнулась ей. Морин она улыбнулась тоже, несмотря на то, что жена Джейми буквально толкнула ее в виндзорское кресло, как будто она была одной из ее дочек, которым Морин могла приказывать все, что она захочет.

Через мгновение Скарлетт обнаружила, что она держит самую большую чашку из всех, которые она когда-либо видела, в одной руке, а другой — пожимает ручку поразительно красивой маленькой девочке, которая шептала своей матери:

— Она выглядит, как принцесса.

Затем она повернулась к Скарлетт и сказала:

— Меня зовут Хелен.

— Ты должна потрогать меха, Хелен, — важно сказала Мэри Кэйт.

— Можно подумать, что это Хелен гостья здесь, что ты обращаешься прямо к ней? — сказала Морин. — Какой позор для матери иметь такую капризную дочь.

При этом ее голос был мягким от волнения и тщательно скрываемого смеха.

Щеки Мэри Кэйт покраснели от смущения. Она поклонилась снова и протянула руку.

— Кузина Скарлетт, я прошу у вас прощения. Я совсем забылась, любуясь вашей грацией. Я, Мэри Кэйт, горжусь тем, что я кузина такой леди, как вы.

Скарлетт хотела было сказать, что нет необходимости извиняться, но у нее не было возможности. Джейми снял шляпу, пиджак и расстегнул жилетку. Под правой рукой он держал ребенка, очаровательный, дерущийся, кричащий, круглолицый и рыжеволосый комочек.