Читаем Сицилиец полностью

– Они сочли меня достаточно взрослым, чтобы застрелить из-за куска сыра. Вы хотите, чтобы я бежал от них? Позволил моей семье голодать? Допустил, чтобы вы снабжали меня едой, пока я прохлаждаюсь тут в горах? Они придут меня убивать – поэтому я убью их. И как насчет вас, дорогой крестный? Не вы ли, когда я был ребенком, рассказывали мне про нищую жизнь сицилийских крестьян? Как их эксплуатируют все, кому не лень: Рим со своими налогами, аристократы, богатые землевладельцы, что платят за наш труд жалкими лирами, на которые разве что ноги с голоду не протянешь? Каждое утро я выходил на рыночную площадь с двумя сотнями других мужчин из Монтелепре, и нас отбирали на работу, подобно скоту. Сотня лир за полдня трудов; хочешь – соглашайся, не хочешь – проваливай. И большинство соглашаются. Так кому и повести за собой народ Сицилии, если не Сальваторе Гильяно?

Гектор Адонис был искренне поражен. Достаточно плохо оказаться вне закона, но прослыть бунтовщиком еще опаснее.

– Все это хорошо на словах, – ответил он. – Но в реальной жизни ты можешь просто раньше времени лечь в могилу. – Сделал паузу. – Да и к чему привело ваше геройство прошлым вечером? Твои соседи до сих пор в тюрьме.

– Я их освобожу, – негромко сказал Гильяно.

Он видел изумление на лице крестного. Тури нуждался в его поддержке, его помощи, его одобрении. Он понимал, что Адонис все еще видит в нем всего лишь добродушного крестьянского парня.

– Вы должны понять, что я теперь другой человек.

Он тоже сделал паузу. Как бы поточнее выразить свои мысли? Вдруг крестный сочтет его заносчивым гордецом? Однако Тури продолжил:

– Я не боюсь смерти.

Он улыбнулся Гектору Адонису мальчишеской улыбкой, которую его крестный так любил.

– Честно говоря, меня самого это удивляет. Но я не боюсь, что меня убьют. Это кажется мне невозможным. – Рассмеялся. – Их военная полиция, их бронированные «Джипы», их автоматы, весь Рим – они меня не страшат. Я смогу с ними справиться. В горах Сицилии полно бандитов. Пассатемпо с его отрядом. Терранова. Они бросили Риму вызов. Раз они смогли, смогу и я.

Гектор Адонис смотрел на него со смесью недоумения и тревоги. Может, ранение сказалось на мозгах Гильяно? А может, с этого начиналась история всех героев – Александров, Цезарей, Роландов? Где еще могли зародиться их мечты, если не в тайных убежищах, в беседах с ближайшими друзьями? Однако вслух он небрежно ответил:

– Забудь про Терранову и Пассатемпо. Их поймали, и сейчас они в тюрьме в казармах Беллампо. Через пару дней их увезут в Палермо.

Гильяно сказал:

– Я освобожу их и потребую благодарности.

Мрачность, с которой он произнес эти слова, потрясла Гектора Адониса и порадовала Пишотту. Они никак не могли поверить в перемену в их Гильяно. Они всегда любили и уважали его. Тури всегда держался с большим достоинством для такого молодого парня. Однако впервые они заметили в нем стремление к власти.

Гектор Адонис усмехнулся:

– Благодарность? Да Пассатемпо убил собственного дядьку, который подарил ему его первого осла!

– Тогда я объясню ему смысл этого слова, – произнес Гильяно. Он ненадолго замолчал. – А теперь я должен просить вас об услуге. Подумайте как следует, и если вы откажетесь, я все равно останусь вашим почтительным крестником. Забудьте, что вы – друг моих родителей, забудьте о своей привязанности ко мне. Я прошу об услуге ради Сицилии, которую вы научили меня любить. Будьте моими глазами и ушами в Палермо.

Гектор Адонис отвечал:

– То есть ты просишь, чтобы я, профессор Университета Палермо, стал членом банды?

Пишотта нетерпеливо заметил:

– И что тут странного, когда мы на Сицилии, где все так или иначе связаны с «Друзьями друзей»? И где еще, кроме как на Сицилии, профессор истории и литературы расхаживает с пистолетом?

Гектор Адонис скользил взглядом по обоим юношам, взвешивая свой ответ. Он легко мог пообещать помощь и забыть о своем обещании. Мог с той же легкостью отказаться и пообещать помогать просто как друг, время от времени – как сегодня. В конце концов, вряд ли это продлится долго. Гильяно могут убить в перестрелке или выдать властям. Он может эмигрировать в Америку. И проблема будет решена, думал Адонис с грустью.

Ему вспомнился далекий летний день, очень похожий на этот, когда Тури с Аспану было лет по восемь. Они сидели на лугу, между домом Гильяно и горами, в ожидании ужина. Гектор Адонис привез для Тури пакет с книгами – в том числе «Песнь о Роланде», которую взялся им читать.