Читаем Сицилиец полностью

Карабинери все еще палили по утесу, не замечая, что двое преступников обходят их с фланга. Гильяно шел впереди по укромной тропке между массивными валунами; вот впереди показалась маленькая роща. Они сделали короткую передышку, а потом опять побежали – быстро и бесшумно. Менее чем через час оказались на равнине, отделявшей горы от Монтелепре, но постарались обогнуть городок со стороны; теперь он оказался между ними и фургоном с их преследователями. Оружие они спрятали под куртки и пошли по равнине – двое обычных крестьян, отправляющихся на работу в поле. В Монтелепре они вступили в самом начале виа Белла, в каких-то ста метрах от казарм Беллампо.

В этот самый момент старшина Роккофино приказывал своим людям скорей взбираться к флагу на краю утеса. Уже час никто не стрелял оттуда в ответ, и он был уверен, что преступники сбежали через туннель и уже спускаются по другому склону прямо к броневику. Он торопился захлопнуть ловушку. У его людей ушел еще час на то, чтобы добраться до утеса и сорвать флаг. Старшина Роккофино ворвался в пещеру и увидел, что булыжники отодвинуты и проход открыт. Он отправил своих людей вниз по туннелю к противоположной стороне горы, навстречу броневику. И страшно разгневался, узнав, что добыча от него ускользнула. Старшина разделил полицейских на поисковые и разведывательные группы, чтобы те выкурили беглецов из их норы.

* * *

Гектор Адонис идеально выполнил инструкции Гильяно. В начале виа Белла стояла расписная телега – изображения героев древних легенд покрывали ее всю, изнутри и снаружи. Даже спицы и обода колес были разрисованы крошечными вооруженными фигурками, поэтому, когда колеса катились, создавалась иллюзия ожесточенного сражения. На оглоблях пестрели алые завитки и серебряные точки.

Телега выглядела как человек, с головы до ног покрытый татуировками. Меж оглобель стоял сонный белый мул. Гильяно прыгнул на место возницы и заглянул внутрь. Там стояли гигантские бутыли вина в бамбуковой оплетке. Их было по меньшей мере штук двадцать. Гильяно положил дробовик между рядами бутылей и бросил короткий взгляд на гору; там ничего не происходило, флаг по-прежнему висел. Тури улыбнулся Пишотте.

– Все по плану, – сказал он. – Давай, теперь твой выход.

Пишотта отсалютовал ему, одновременно серьезно и с насмешкой, застегнул на пуговицы куртку, пряча пистолет, и пошел по направлению к воротам казарм Беллампо. По пути он поглядел на дорогу к Кастелламмаре – просто чтобы убедиться, что броневик не возвращается с гор.

Сидя высоко на облучке, Гильяно смотрел, как Пишотта медленно идет через поле к каменной дорожке, что вела к воротам. Потом окинул взглядом виа Белла, нашел свой дом, но рядом никого не было. Тури надеялся краем глаза увидеть мать. Какие-то мужчины сидели перед своими домами, за столом с бутылкой вина, прячась под нависающим балконом. Внезапно он вспомнил про бинокль у себя на шее, отцепил ремешок и положил бинокль в телегу.

Ворота караулил молоденький карабинери, мальчишка лет восемнадцати. Румяные щеки и безволосое лицо свидетельствовали о происхождении из северных провинций Италии; черная форма с белым кантом, мешковатая и плохо подогнанная, вместе с жесткой военной фуражкой придавали ему сходство с марионеткой или клоуном. Против правил он курил сигарету, держа ее в пухлых, чувственно изогнутых губах. Подходя к нему, Пишотта ощутил раздражение, смешанное с презрением. Даже после того, что случилось в последние дни, этот парень не спешил взять ружье на изготовку.

Охранник видел перед собой всего лишь жалкого крестьянина, который осмелился отрастить себе усики куда более элегантные, чем он заслуживал.

– Ты, деревенщина, куда прешь? – окликнул он Пишотту, но винтовку так и не поднял.

Пишотта мог в мгновение ока перерезать ему горло. Однако вместо этого он напустил на себя смиренный вид, стараясь не рассмеяться от самонадеянности этого молодца, и сказал:

– Пожалуйста, могу я видеть старшину? У меня для него ценная информация.

– А ты скажи все мне, – ответил охранник.

Пишотта не сдержался и презрительно бросил:

– Платить тоже ты будешь?

Охранника его дерзость выбила из колеи. Он сказал пренебрежительным тоном, но более осторожно:

– Я и лиры не дал бы, даже сообщи ты о втором пришествии Христа.

Пишотта осклабился:

– У меня сведения получше. Я знаю, куда подался Тури Гильяно – тот самый, что утер вам нос.

Охранник ответил подозрительно:

– С каких это пор сицилиец помогает полиции на этом проклятом острове?

Пишотта подошел чуть ближе.

– У меня есть мечта, – сказал он. – Я подал заявление – хочу стать карабинери. В следующем месяце буду держать экзамен в Палермо. Кто знает, может, вскоре мы будем носить одинаковую форму…