Читаем Сицилиец полностью

Дон Кроче обратил внимание, что Пишотта носит элегантные костюмы, пошитые в Палермо, и посещает дорогих проституток. Да и семья его живет куда лучше, чем Гильяно. Дон Кроче прознал, что Пишотта держит деньги в банках Палермо под чужими именами и предпринимает другие предосторожности, которые не придут в голову человеку, готовому умереть в любой момент. Например, у него имеются поддельные документы на три разных фамилии и отличный домик в Трапани. Дон Кроче понимал, что все это держится в тайне от Гильяно. Поэтому он ждал его визита, о котором Пишотта попросил сам, зная, что дом дона всегда открыт для него, с интересом и удовольствием. И одновременно с опаской и предосторожностями. Его окружали вооруженные телохранители, полковник Лука и инспектор Веларди были предупреждены и готовились действовать, если встреча пройдет успешно. В противном случае, если он ошибся в Пишотте и все это тройное предательство, задуманное Гильяно с целью убить дона, встреча должна была закончиться для Пишотты смертью.

* * *

Пишотта позволил, чтобы его разоружили, прежде чем предстать пред очи дона. Он не боялся, потому что несколькими днями ранее оказал дону Кроче огромную услугу – предупредил о покушении, готовящемся в отеле.

Двое мужчин остались наедине. Слуги дона Кроче накрыли стол, и он сам, со старомодным гостеприимством, подкладывал Пишотте кушанья и подливал вино.

– Добрые времена миновали, – сказал дон. – Пора нам стать серьезнее – и мне, и тебе. Пришло время сделать выбор, который определит наши жизни. Надеюсь, ты готов выслушать то, что я скажу.

– Не знаю, что за беда у вас, – ответил Пишотта в тон дону, – но мне точно пора поумнеть, чтобы спасти свою шкуру.

– Ты не думал об эмиграции? – поинтересовался дон. – Мог бы поехать в Америку с Гильяно. Вино там так себе, а оливковое масло как вода, к тому же есть электрический стул – их правительство далеко не такое цивилизованное, как наше. Надо разворачиваться поосторожнее. Но в целом жить можно.

Пишотта расхохотался:

– Да что мне делать в Америке? Нет уж, лучше попытать удачи здесь. Когда Гильяно исчезнет, за мной уже не будут так гоняться, а горы наши высоки.

– Что с твоими легкими? – заботливо спросил дон. – Принимаешь лекарство?

– Да, – Пишотта кивнул. – Все нормально. В любом случае шансов на то, что меня убьет чахотка, маловато. – Он широко улыбнулся.

– Давай говорить как сицилиец с сицилийцем, – произнес дон Кроче с нажимом. – В детстве и в юности вполне естественно любить наших друзей, быть с ними щедрым, прощать их грехи. Каждый день сулит новые надежды, мы глядим в будущее с удовольствием и без страха. Мир наш безопасен, это самое счастливое время. Но мы взрослеем и начинаем сами зарабатывать себе на хлеб; не всякая дружба выдержит это испытание. Приходится стоять за свои интересы. Родители больше не отвечают за нас, а простые детские радости уже не приносят удовлетворения. В нас поселяется гордыня – мы стремимся стать богатыми или влиятельными, да хотя бы просто уберечься от несчастий. Я знаю, как сильно ты любишь Тури Гильяно, но не пора ли тебе спросить себя: какова цена этой любви? И действительно ли она жива после всех этих лет или живы лишь воспоминания?

Он замолчал, давая Пишотте возможность ответить, но тот лишь глядел на него с лицом, каменным, как горы Каммарата, и таким же белым. Потому что стремительно побледнел.

Дон Кроче продолжил:

– Я не могу позволить, чтобы Гильяно выжил или сбежал. Если ты останешься ему верен, то превратишься в моего врага. Помни вот о чем: стоит Гильяно уехать – и тебе не выжить на Сицилии без моей защиты.

– «Завещание» Тури в надежных руках в Америке, – сказал Пишотта. – Если вы его убьете, оно будет опубликовано и правительство падет. А новое может загнать вас обратно на ферму в Виллабе, а то и куда подальше.

Дон поцокал языком. Потом рассмеялся и пренебрежительно заметил:

– А ты сам-то читал это знаменитое «Завещание»?

– Да, – ответил Пишотта, удивленный реакцией дона.

– А я нет, – сказал дон. – И решил, что буду действовать так, будто его не существует.

– Вы просите меня предать Гильяно. Почему вы решили, что я на это способен?

Дон Кроче улыбнулся:

– Ты предупредил меня о покушении в отеле. Разве это не знак дружбы?

– Я сделал это ради Гильяно, а не ради вас, – ответил Пишотта. – Тури действует неразумно. Он хочет вас убить. Но когда вы умрете, для нас не останется никакой надежды. «Друзья друзей» не успокоятся и откроют на нас охоту, наплевав на «Завещание». Тури мог бы уже уехать из страны, но он выжидает, рассчитывая отомстить вам и отнять вашу жизнь. Я пришел договориться. Через несколько дней Гильяно уедет, и его вендетте против вас придет конец. Отпустите его.

Дон Кроче наклонился над своей тарелкой. Отпил глоток вина.