Читаем Сицилиец полностью

В голове у Пишотты роем вертелись страшные мысли. Если они заговорят, какой вопрос Гильяно задаст ему? Спросит, наверное: «Аспану, так это ты – Иуда в нашей банде? Аспану, кто предупредил дона Кроче? Аспану, кто привел карабинери в Кастельветрано? Аспану, зачем ты встречался с доном?» А больше всего он боялся, что Гильяно скажет: «Аспану, ты же мой брат». И, в ужасе от этих последних слов, Пишотта нажал на спуск.

Град пуль оторвал Гильяно ладонь и прошил его тело. Потрясенный делом собственных рук, Аспану ждал, когда Тури рухнет на землю. Но вместо этого тот медленно пошел по ступеням вниз. Из ран у него лилась кровь. Исполненный сверхъестественного страха, Пишотта развернулся и побежал. Он видел, как Гильяно бежит за ним, а потом падает.

Сам Тури, умирая, думал, что продолжает бежать. Гаснущее сознание спуталось, и ему казалось, что он бежит по горам с Аспану семь лет назад, что вода струится по древним римским акведукам, а ароматы цветов наполняют воздух, что они бегут мимо придорожных часовен и он кричит в ночную темноту: «Аспану, я верю», – и действительно верит в их счастливую судьбу, в истинную любовь своего друга. Смерть, смилостивившись над Тури, позволила ему не осознать предательства и своего поражения. Он умер, продолжая мечтать.

* * *

Аспану Пишотта сбежал. Он мчался через поля к дороге на Кастельветрано. Там воспользовался пропуском, чтобы связаться с полковником Лукой и инспектором Веларди. А те уже пустили слух, что Гильяно попался в ловушку и был застрелен капитаном Перенцей.

* * *

Утром 5 июля 1950 года Мария Ломбардо Гильяно проснулась затемно. Ее разбудил стук в дверь; муж пошел открывать. Вернувшись в спальню, он сказал ей, что должен уехать, возможно, на весь день. Она выглянула в окно и увидела, что он забирается в телегу дзу Пеппино, ярко раскрашенную от бортов до колес. Может, тот привез весть от Тури? Сбежал он в Америку или что-нибудь пошло не так? Привычная тревога переросла у нее в груди в панику, которую она испытывала не раз за последние семь лет. Женщина не находила себе места; выдраив весь дом и начистив овощей для обеда, она открыла двери и высунулась на улицу.

На виа Белла не было ни души, даже дети не играли. Большинство мужчин сидели в тюрьме по подозрению в пособничестве банде Гильяно. Женщины боялись выпускать детей на улицу. По обоим концам виа Белла стояли посты карабинери. Солдаты с ружьями через плечо патрулировали городок пешим ходом. Она заметила их даже на крышах. Вдоль домов были припаркованы военные «Джипы». Броневик преграждал путь от виа Белла к казармам Беллампо. Две тысячи солдат полковника Луки оккупировали городок Монтелепре и обратили его жителей в своих врагов, приставая к женщинам, пугая ребятишек и избивая мужчин, которых еще не посадили в тюрьму. Солдаты собрались тут, чтобы убить ее сына. Но он уже улетел в Америку, он будет свободен, а когда настанет время, они с мужем присоединятся к нему. И заживут на свободе, без страха.

Она вернулась в дом и постаралась занять себя работой. Потом вышла на задний балкончик и взглянула на горы. С этих гор Тури Гильяно наблюдал за своим домом в бинокль. Она всегда ощущала его присутствие, а сегодня – нет. Наверняка он в Америке.

Громкий стук в дверь заставил ее замереть от страха. Мария Ломбардо медленно спустилась и открыла. Первым, кого она увидела, был Гектор Адонис, и выглядел он крайне необычно – небритый, с растрепанными волосами и без галстука. Рубашка под пиджаком была помята, воротник перепачкан грязью. Но больше всего ей бросилось в глаза то, что все достоинство стерлось с его лица. Оно сморщилось в безнадежной скорби. Когда он посмотрел на нее, его глаза наполнились слезами. Мария Ломбардо издала приглушенный вскрик.

Гектор Адонис зашел в дом и сказал:

– Не надо, Мария, умоляю вас.

Следом за ним вошел молоденький лейтенант карабинери. Мария Ломбардо выглянула мимо них на улицу. Перед домом стояли три черные машины с шоферами карабинери. Двери с обеих сторон караулила вооруженная охрана.

Лейтенант был совсем юный, розовощекий. Сняв фуражку и зажав ее под мышкой, он спросил официальным тоном:

– Вы Мария Ломбардо Гильяно? – Акцент у него был северный, тосканский.

Мария Ломбардо сказала «да». Голос ее от отчаяния стал хриплым, во рту пересохло.

– Я должен просить вас поехать со мной в Кастельветрано, – продолжал офицер. – Машина уже ждет. Ваш друг проводит вас. Если, конечно, вы согласны.

Глаза Марии широко распахнулись. Она сказала уже тверже:

– Для чего это надо? Я ничего не знаю про Кастельветрано и ни с кем там не знакома.

Лейтенант обратился к ней мягче, не так уверенно:

– Там находится один человек, которого вы должны опознать. Мы думаем, что это ваш сын.

– Это не мой сын, он никогда не бывает в Кастельветрано, – сказала Мария Ломбардо. – Он мертв?

– Да, – ответил офицер.

Женщина громко застонала и упала на колени.

– Мой сын никогда не бывает в Кастельветрано, – повторила она.

Гектор Адонис подошел к ней и положил руку на плечо.