Читаем Сицилиец полностью

– Ты ведешь себя как дитя, – ответил он. – С вашей бандой покончено. Гильяно слишком опасен, чтобы оставить его в живых. Но убить его я не могу. Мне предстоит и дальше жить на Сицилии – я не могу убить ее величайшего героя и сделать еще много вещей, которые должен. Слишком много людей любят Гильяно, слишком много его сторонников возжелают отомстить мне за его смерть. Эту работу сделают карабинери. Вот о чем я говорю. И ты – единственный, кто может заманить Гильяно в ловушку.

Он сделал паузу, а потом добавил:

– Ваш мир разрушен. Ты можешь остаться и погибнуть с ним – или перешагнуть через него и зажить в другом.

– Сколько бы Бог меня ни защищал, – сказал Пишотта, – мне не выжить, если станет известно, что я предал Гильяно.

– Просто скажи мне, где вы встречаетесь с ним в следующий раз, – ответил дон Кроче. – Никто больше не узнает. Я сам договорюсь с полковником Лукой и инспектором Веларди. Они все устроят.

На секунду он замолчал.

– Гильяно изменился. Он больше не твой товарищ по детским играм, не твой лучший друг. Он – мужчина, преследующий собственные интересы. И тебе лучше взять с него пример.

* * *

Вот почему вечером 5 июля, идя к Кастельветрано, Пишотта был уже повязан с доном Кроче. Он сказал, где они встречаются с Гильяно, и знал, что дон уведомит полковника Луку и инспектора Веларди.

Он не сообщил про дом дзу Пеппино – только про то, что встреча назначена в Кастельветрано. И посоветовал им быть осторожнее, потому что у Гильяно нюх на опасность.

Но когда Пишотта добрался до дзу Пеппино, старик встретил его с необычной холодностью. Пишотте показалось, что тот его подозревает. Наверное, заметил необычную активность карабинери и, с обычной сицилийской паранойей, сложил два и два.

На мгновение Пишотту охватила тревога. За ней последовала новая страшная мысль. А вдруг мать Гильяно узнает, что это Аспану, ее любимчик, выдал полиции ее сынка? Они же плакали в объятиях друг друга, и он поклялся защищать ее сына, а потом поцеловал, словно Иуда… В тот миг ему захотелось застрелить старика и застрелиться самому.

Дзу Пеппино сказал:

– Если ты ищешь Тури, он был здесь, но уже ушел.

Он сжалился над Пишоттой: лицо у того было белее белого, а ртом он отчаянно глотал воздух.

– Выпьешь анисовки?

Пишотта покачал головой и развернулся, готовясь уходить. Старик сказал:

– Будь осторожен, в городе полно карабинери.

Аспану пришел в ужас. Каким он был дураком, надеясь, что Гильяно не заподозрит ловушки! А что, если и предательство он заподозрил тоже?

Пишотта выбежал из дома, обогнул городок и направился через поле в сторону их запасного места встречи – акрополя Селина в древнем городе-призраке Селинунте.

* * *

Руины древнегреческого города сияли в свете луны. Гильяно сидел на крошащихся каменных ступенях храма, размышляя об Америке. Его охватила всепоглощающая меланхолия. Прежним мечтам пришел конец. Совсем недавно он был полон надежд на собственное будущее и будущее Сицилии, искренне верил в свое бессмертие. Столько людей любили его. Они считали Тури своим благословением, а теперь, думал Гильяно, он превратился для них в проклятие. Вопреки здравому смыслу он казался себе всеми покинутым. Однако у него еще остался Аспану Пишотта. Наступит день, когда они возродят старую любовь и старые надежды. В конце концов, в начале их тоже было только двое.

Луна скрылась, и призрачный город погрузился во тьму; теперь руины казались скелетами, нарисованными на черном холсте ночи. Из этой темноты до него донесся шорох камешков и песка, и Гильяно перекатился так, чтобы его закрыли мраморные колонны, держа наготове пистолет-пулемет. Безмятежная луна снова выглянула из-за облаков, и он увидел Аспану Пишотту, стоящего посреди разрушенной центральной улицы акрополя.

Пишотта медленно пошел по ней, выискивая Тури взглядом, шепча его имя. Гильяно, спрятавшись между колонн, дождался, пока Пишотта пройдет мимо, а потом выступил из-за колоннады у него за спиной.

– Аспану, я опять выиграл! – сказал он, вспомнив их старую детскую игру. И был поражен, когда Пишотта резко обернулся, вздрогнув от страха.

Гильяно присел на каменные ступени и отложил в сторону оружие.

– Иди посиди немного, – позвал он. – Ты наверняка устал, и, может, это последняя возможность нам с тобой поговорить наедине.

Пишотта ответил:

– Поговорим в Мадзара-дель-Валло, там безопаснее.

– У нас полно времени, а ты, если не отдохнешь, снова будешь кашлять кровью. Ну же, присядь! – Гильяно похлопал рукой по каменной ступени.

Он увидел, как Пишотта снимает с плеча автомат, и подумал, что тот хочет положить его рядом. Встал и протянул Аспану руку, чтобы помочь подняться по лестнице. И только тут понял, что друг целится в него. Он оледенел, впервые за семь лет застигнутый врасплох.