Читаем Симфония времён полностью

Номер Четыре тысячи двенадцать и номер Семьсот шестнадцать вошли в Стальной город через южные ворота и вздохнули с облегчением. Поскольку при входе вопреки обыкновению не было охраны, легионеры активизировали особый сигнал, который должен был предупредить об их приближении ближайших солдат.

Наконец-то они встретятся со своими братьями! Наконец-то смогут дозаправиться и восстановить силы в казарме Собора…

Несколькими часами ранее они пробились к стенам Пепельной Луны, оставив позади бесплодные пустоши Мертвых Земель с их темными опасностями и пагубными тайнами. После смертоносной бури, погубившей последних солдат Тринадцатого легиона, других штормов не случалось. Вообще-то, с тех пор как номер Семьсот шестнадцать нашел необычный круглый камень, похожий на глаз, в пустыне установилась относительно безветренная погода, и даже сверхъестественная сила, давящая всех и вся, больше не проявлялась.

Они успешно выполнили задание, волнения в Ашероне были быстро подавлены. Однако на обратном пути погиб весь их батальон. Кроме номера Четыре тысячи двенадцать и номера Семьсот шестнадцать, никто не выжил.

Оба понимали, что в столице им зададут много непростых вопросов, и не знали, как объяснять потерю такого количества бойцов. Кроме того, они полагали, что с их приходом в столицу мысленная связь с Владыкой всех разумов автоматически восстановится.

Однако этого не случилось.

Ни один солдат не вышел им навстречу. Они отчаянно пытались установить мысленный контакт с Орионом, но вопреки обыкновению его голос так и не зазвучал в их головах.

Чем дольше они шли по улочкам Стального города, тем плотнее и чернее становился туман, затмевая саму ночь.

– Возникла какая-то проблема, – сообщил номер Семьсот шестнадцать. – Уже очень поздно, однако наши братья давно должны были получить посланный нами сигнал и поспешить нам на помощь.

– Ты заметил, что эта дымка совершенно непрозрачная? – добавил номер Четыре тысячи двенадцать. – Она слишком густая, это не обычный туман…

Легионеры одновременно повернулись и посмотрели на здание, перед которым стояли. Они увидели, как частицы падающего с неба пепла, вместо того чтобы опускаться к земле, плавно отклонялись в разные стороны, вопреки логике описывая в воздухе огромные дуги. Казалось, они огибали огромный темный туманный купол, накрывший здание.

Солдаты активировали карты города. Перед глазами номера Четыре тысячи двенадцать загорелись светящиеся контуры, обрисовавшие гигантскую черную полусферу, основание которой находилось всего в нескольких метрах от того места, где они стояли. Судя по схеме, внутри этого огромного экрана находилось обычное святилище.

Затем до легионеров донесся странный шум: отчаянные крики и лязг металла, но приглушенные и едва слышимые – даже несмотря на то что у имперских солдат слух был намного лучше, чем у обычных людей.

Номер Семьсот шестнадцать с тревогой посмотрел на товарища, потом предположил:

– Думаю, это другие наши братья. Не знаю, что происходит, но они в трудном положении. Нужно выдвигаться туда, поторопимся!

Номер Четыре тысячи двенадцать схватил друга за руку.

– У нас почти не осталось энергии, мы едва стоим на ногах, даже броня стала тяжкой ношей. В таком состоянии мы ничего не сможем сделать…

– Но…

Номер Семьсот шестнадцать опустил голову, а затем закованными в сталь пальцами коснулся виска и болезненно поморщился.

– Программа требует… требует, чтобы мы им помогли, – произнес он напряженным голосом. – Мы не можем ослушаться…

Номер Четыре тысячи двенадцать тоже ощущал ужасное давление внутри черепа, постоянно перенаправлявшее его мысли и требующее подчиниться не раздумывая. Как и номер Семьсот шестнадцать, он должен был действовать согласно этому искусственно привитому инстинкту. Однако номер Четыре тысячи двенадцать был совершенно истощен, его броня и все механизмы работали на пределе возможностей, и перегруженная система не смогла заблокировать голос его собственного сознания. В итоге его внутренний голос вступил в противоречие с предустановленными инструкциями.

– У нас нет выбора! – воскликнул номер Семьсот шестнадцать, резко отталкивая руку товарища.

Он повернулся и побежал в непроницаемое черное облако.

Номер Четыре тысячи двенадцать боролся с собой еще несколько секунд, но в итоге сдался и последовал за братом, однако дело было не только в настойчиво звучавших у него в мозгу командах. Он просто не мог бросить брата одного в трудной ситуации. Их жизни переплелись еще в то время, когда они вместе переживали превращение в имперских легионеров, а потом, во время адского марш-броска через Мертвые Земли, эта связь окрепла еще больше.

В любом случае вряд ли беспорядки перед святилищем окажутся хуже неведомой темной силы, давившей легионеров в мрачных пустошах.

Номер Четыре тысячи двенадцать прорвался сквозь стену темного тумана и закашлялся. Краем глаза он заметил очередной загоревшийся у него в голове сигнал, констатирующий, что его пульс слабеет. Солдат настолько ослаб, что с трудом передвигал закованные в железную броню ноги.