– Надеюсь, дедушка, занятия с ним тебя не обременяют, – сухо произнесла какая-то женщина, входя в комнату. Темные волосы ее были собраны в пучок на затылке, в руках она держала стопку белья. – В детском саду этого грязного сопляка терпеть не могут, потому что он пугает малышей до дрожи, особенно этими своими приступами во время сна. Воспитатели отказываются принимать его обратно. Да и я не собираюсь нянчиться с ним целый день! Чем меньше я буду его видеть, тем лучше. Если бы все зависело от меня, если бы мы так не нуждались в проклятых деньгах, которые за него платят, я немедленно вышвырнула бы сосунка на улицу, уж поверь!

– Мне это нисколько не в тягость, – вздохнул старик, не поворачивая головы к собеседнице. – Ну же, Верлен, пожалуйста, сыграй еще раз.

Маленький мальчик коснулся клавиш и попытался повторить мелодию, но сразу же сделал ошибку – у него дрожали руки. По его щекам скатились две серебристые слезы.

– Он снова хнычет? – вскинулась женщина, отшвыривая рубашку, которую держала в руках. Она подскочила к Верлену, схватила его за ухо и сильно дернула. – Отправляйся к себе в комнату, не желаю тебя здесь видеть! Чего доброго, соседи заметят тебя в окно. Даже слезы у тебя отвратительные! Это ненормально, мальчишка не человек!

Очертания комнаты расплылись, потом обстановка изменилась.

Появилась кухня, в центре которой за столом собралась семья. Женщина с пучком сидела за одним концом стола, а напротив устроился рыжебородый мужчина, между ними разместились старик и двое детей, один рыжий, другой темноволосый, с белой прядью в шевелюре.

За окном было темно. Над столом горело несколько масляных ламп, но в углах комнаты сгустилась тьма.

Маленький Верлен сжимал голову руками, упершись локтями в стол по обе стороны от миски, и, казалось, боролся с сильной болью. Второй мальчик тихо скулил и покачивался на стуле, глаза его округлились от ужаса. Женщина с пучком обеими руками ухватилась за край стола и тяжело дышала, мужчина, сидевший напротив, – тоже.

Казалось, все окаменели от невыносимого ужаса и не могут сдвинуться с места. Старик тоже дрожал от испуга. Однако он единственный из всей семьи сохранил способность двигаться и как ни в чем не бывало продолжал есть кашу, хотя было видно: его трясет.

– Ты… прекрати… прекрати это немедленно! – процедила женщина сквозь стиснутые зубы. На ее лице попеременно отражались страх и злоба. – Ты на всех наводишь жуть, и я не хочу, чтобы ты пугал моего Рейнара!

– Не получается, – жалобно пробормотал маленький Верлен. – Клянусь, я пытаюсь, но ничего не выходит.

– Мама… – прорыдал рыжеволосый мальчик. Наверное, это и был вышеупомянутый Рейнар. – Мама, я хочу, чтобы он ушел…

Послышалось журчание, и под стулом перепуганного малыша начала расплываться лужа.

Человек с длинной рыжей бородой резко вскочил и жестом обвинителя наставил на маленького Верлена указательный палец.

– Ни один нормальный ребенок не может вытворять такие штуки! Ты просто мерзкое отродье!

Внезапно он схватился за грудь и скривился, из его широко открытого рта потекла струйка слюны. Женщина рванулась к маленькому Верлену и с размаху влепила ему пощечину. В следующую секунду все наконец смогли вздохнуть свободно – очевидно, парализовавшая людей невидимая сила перестала действовать.

– Убирайся отсюда! – завопила женщина, отвешивая Верлену подзатыльник. – Больше никогда не смей так делать, негодяй!

Мальчик прикрывал голову руками. Спотыкаясь, он выскочил из-за стола и выбежал из кухни.

Он промчался мимо меня, и я невольно протянула к нему руку, но, как и ожидалось, мои пальцы прошли сквозь ребенка. Я вспомнила, что мы здесь всего лишь зрители. И все равно мне было грустно осознавать, что я никак не могу повлиять на эту ситуацию, случившуюся много лет назад.

– Позволить мне расти среди людей было ошибкой, – спокойно заметил настоящий Верлен. Он стоял рядом со мной, скрестив руки на груди, и невозмутимо наблюдал за разворачивающейся перед нами сценой. – Я причинил столько вреда, сам того не осознавая… В то время я совершенно не контролировал свою силу. Теперь я начинаю понимать, почему все так себя со мной вели. Разве могло быть по-другому?

– Что ты говоришь? – вырвалось у меня. Я даже не подумала, как юноша может воспринять мои слова. – Ты же был такой маленький… Ни один ребенок не заслуживает подобного обращения.

Верлен бросил на меня скептический взгляд, потом отвернулся и указал на постепенно вырисовывающееся перед нами окно. Обстановка вокруг нас снова изменилась.

– Я всегда отличался от других детей, – заключил он, задумчиво глядя на своего двойника. – Эти ужасные способности присутствовали во мне изначально. Подожди и увидишь, что будет дальше.

Глава 25

Сефиза

Теперь юному двойнику Верлена было лет десять. Он прижался носом к стеклу и пристально смотрел в маленькое окошко. На засыпанной пеплом улице веселилась стайка детей в коротких штанах – среди них был и Рейнар, мальчик, которого мы видели недавно. Ребята играли в какую-то игру и оглушительно хохотали.