Читаем Симфония времён полностью

– Наконец-то ты сказал хотя бы что-то разумное! – фыркнула Радаманте. – Долго же ты собирался с духом, мерзость!

– Не смей оскорблять брата в моем присутствии! – взревел Орион трубным голосом.

Казалось, в золотых глазах императора вспыхнули языки пламени, свет вокруг него померк, словно поглощенный его гневом.

Радаманте вдруг застонала, ее губы плотно сомкнулись, глаза округлились. Потом она прижала дрожащие пальцы к щекам и согнулась пополам от боли. Между ее губ показалась капля расплавленного металла, которая постепенно расползалась в разные стороны, образуя сетку, похожую на прожилки древесного листа. За несколько секунд материал растянулся во все стороны, превратившись в твердую стальную пластину, запечатавшую рот Радаманте.

По щекам богини потекли серебристые слезы, она во все глаза смотрела на отца в молчаливой мольбе прекратить эту пытку.

– Пошла вон! – приказал император.

Радаманте не заставила себя упрашивать. Подобрав черные муслиновые юбки, она бросилась к выходу, позвякивая нашитыми на платье металлическими украшениями; покрывающая ее голову вуаль взметнулась темной волной.

Гефест стоял, как громом пораженный: Верлен только что открыто воспротивился воле отца, а наказали за это их сестру…

– Я не принимаю твою отставку, об этом не может быть и речи, – холодно произнес Орион.

– Тем не менее Радаманте права, – заметил Верлен. Он умудрялся стоять на своем, хотя только что стал свидетелем ужасного отцовского гнева. – Я уже во второй раз проваливаю свое задание. Простите меня, но для всех очевидно, что я недостаточно компетентен для этой работы. Поэтому я оставляю пост Первого Палача, хотите вы того или нет.

Орион стремительно повернулся к окну, вцепился в подоконник золотыми когтями и глубоко вздохнул, видимо, пытаясь справиться с гневом.

Самоуверенность Верлена поразила Гефеста. Казалось, юноша совершенно не боится отца и не считается с ним, да так, что даже осмелился открыто ему противоречить, и это притом, что он годами слепо его слушал и подчинялся ему.

Гефест ненавидел императора и осуждал все его решения с тех пор, как узнал, что Орион заточил Прозерпину в темницу и жестоко мучает, пользуясь ее способностями с единственной целью – продлить свое правление. Так почему же Гефест при всех своих убеждениях ни разу не сумел возразить отцу, не попытался оспорить хотя бы один, самый безвредный его приказ? Как вышло, что он не в силах сказать ни слова против Ориона и его политики?

Проклятие, почему он не смог задать вопрос касательно его последнего сна и узнать, кто была та загадочная богиня?! Он ведь намеревался это сделать!

Император покачал головой, потом проворчал:

– Только я один могу судить о твоих способностях, Верлен. Ты немедленно возьмешь себя в руки. Больше я не потерплю подобного ребячества, ясно? Я даже отсюда ощущаю признаки быстро приближающегося к тебе приступа. Твой организм нуждается в душах, чтобы продолжать перестраиваться и правильно развиваться. Поэтому ты послушно поглотишь те, что я столь великодушно для тебя приготовил, и продолжишь выполнять работу Тени, поскольку я так решил.

– Нет, отец, – немедленно возразил Верлен решительным тоном. На его скулах заиграли желваки. – Сожалею, но я более не могу быть вашей правой рукой. Что же до потребностей моего организма, вы не можете ими распоряжаться. Лишь я могу решать, удовлетворять их или нет.

Орион опустил голову, заметно удрученный словами сына, потом тихо проговорил упавшим голосом, в котором слышались нотки потрясения и усталости:

– Юный наглец… Ты разве не понимаешь, что умрешь, если не будешь тщательно поддерживать в себе божественное начало? Неужели ты не видишь, что я всего лишь стараюсь подготовить тебя к ожидающей тебя великой судьбе?

Император по-прежнему стоял к ним спиной, но Гефест заметил, как по щеке отца скатилась золотая капля и упала на каменный подоконник.

– Запомни, сын, я еще не сказал своего последнего слова. Твоя отставка пока под вопросом, в настоящий момент я ее не утверждаю. Мы вернемся к этому вопросу позже, в более подходящее время. Теперь оставьте меня, оба…

Верлен коротко кивнул, повернулся и направился к двери, однако не зашагал уверенно, как обычно, – и это выдавало его нервозность. Гефест секунду помедлил, невзирая на приказ императора, – ему хотелось остаться наедине с отцом. Однако он тут же понял, что сегодня не получит ответов на свои вопросы. На самом деле он подозревал, что какая-то неведомая сила внутри его помешает ему спросить Ориона о загадочной богине.

В итоге он пошел следом за сводным братом и вскоре обнаружил, что они опять молча спускаются по высоким лестницам Собора.

– Как ты это делаешь? – поинтересовался Гефест наконец, когда убедился, что они отошли довольно далеко от отцовского кабинета и их никто не услышит. – Как тебе удается так категорично и твердо противостоять отцу?