Я открыл глаза одновременно с Сефизой; судя по всему, пережитое странное видение оглушило ее не меньше, чем меня. Стиснув зубы, собрав волю в кулак, я заставил себя разорвать этот контакт, хотя отчаянно хотел его продлить.

Медленно, нехотя я отвел руку.

Я ведь пообещал.

Нужно держать свои клятвы, задушить это рвущееся из груди неописуемое чувство. Кроме того, я должен сдерживать обманчивые порывы, которые, как мне казалось, проявляла Сефиза.

Девушка резко отдернула руку, прижала ладонь к животу и опустила голову, ее щеки порозовели. Потом она поспешно вскочила, явно стремясь поскорее увеличить расстояние между нами.

– Этот мир… – проговорила она. Между ее бровей залегла складка, выражая озадаченность. – Он так отличается от привычного нам.

– Тот мир в агонии, – предположил я. – Вот только я помню, что не до конца понял тот твой текст…

– Это было воззвание, крик отчаяния, который я бросила на ветер, а ответил на него только ты, – прошептала Сефиза. Потом, покачав головой, поправилась: – На мой призыв ответил Люк. И тот текст написала Исмахан, а вовсе не я.

Однако я воспринимал все увиденное, как случившееся с нами двумя, а вовсе не как историю наших двойников.

Сефиза провела ладонью по лицу, ее черты исказились от изнеможения и замешательства.

– Уже поздно, – заявила она слабым голосом. – Вернусь к себе и лягу спать. Завтра у меня тяжелый день…

Не говоря больше ни слова, она направилась к двери, с каждым шагом двигаясь все быстрее.

Я до боли сжал кулаки, борясь с желанием догнать девушку. Она уже хотела выбежать за порог, когда я решился спросить:

– Ты вернешься?

На мгновение Сефиза замерла, потерла ладони друг о друга, будто пыталась согреться, все так же, не оборачиваясь, бросила:

– Вернусь, раз мы пока не получили все необходимые ответы.

Я сидел неподвижно и смотрел, как она уходит, чувствуя одновременно облегчение и глупую печаль.

Я ведь получил, что хотел: Сефиза только что пообещала продолжить наши изыскания. Нам удалось оказаться в нужном моменте, в той точке, когда мы впервые встретились в другой жизни. Мы начинали постепенно узнавать о событиях, предшествовавших нашей встрече, о нашем общем прошлом. Чего еще мне желать?

Через силу поднявшись, я сделал несколько шагов и рухнул в кресло, затем подался вперед, упер локти в колени и прижал ладони ко лбу.

– Прекрати себя грызть, Верлен, – приказала мать. Краем глаза я заметил рядом с собой подол ее белого платья. – Ты же знаешь, ни к чему хорошему это не приведет.

– Теперь я вспомнил, как сильно ее любил, – процедил я сквозь стиснутые зубы. – Только ее и никого другого. И, думаю, это чувство никуда не делось…

Глава 18

Номер Четыре тысячи двенадцать

Номер Четыре тысячи двенадцать шагал плечом к плечу со своими братьями по оружию; каждое движение давалось солдатам с трудом, потому что приходилось бороться с порывами ветра чудовищной силы, в то время как их ноги по колено утопали в сухой, мертвой почве. Над землей огромным темным облаком клубился пепел, он немилосердно хлестал легионеров, так что самые мелкие его частицы полностью облепили все незакрытые доспехами участки лиц, а крупные даже оставляли царапины на броне.

Путешествие в Ашерон выдалось очень трудным, но возвращение стало настоящим мучением, и не все смогли его пережить. Сезон бурь начался раньше обычного, в итоге номер Четыре тысячи двенадцать и его товарищи по несчастью угодили в смертельную ловушку. Борясь со шквалистым ветром, легион пересекал Мертвые Земли, и от высоких стальных стен, защищавших королевство Пепельной Луны от пепла, его отделяли сотни километров.

Дни шли за днями, и по мере продвижения Тринадцатого легиона число его бойцов стремительно сокращалось, не выдерживая ужасного, смертоносного натиска стихии, не позволявшей людям свободно перемещаться по собственному миру. Менее чем за неделю номер Четыре тысячи двенадцать многократно становился свидетелем того, как его братья один за другим гибнут под ударами безжалостной судьбы.

По большей части у них появлялись отвратительные симптомы, характерные для пепельной болезни, – в этом диком краю они проявлялись сильнее обычного. Другие солдаты просто сгинули, провалившись в зыбучие черные пески или упав в овраги, которые стали невидимыми из-за пыльной бури. Некоторым повезло еще меньше, их расплющила неведомая темная сила, царящая в здешних местах. Тела несчастных буквально оказались смяты в лепешку, как будто их прихлопнула гигантская невидимая рука: феномен, типичный для этих мест, необъяснимый, до сих пор никем не изученный, а главное, его возникновение нельзя было предвидеть…

Из трех тысяч легионеров, которых император отправил в Ашерон, дабы помочь армии этого маленького королевства и усмирить мятежников, лишь десять получили ранения в сражении. Однако путешествие через Мертвые Земли с их невыносимыми климатическими условиями обошлось солдатам куда дороже…

В ходе марш-броска выжили меньше тысячи человек, и номер Четыре тысячи двенадцать твердо знал, что их испытания далеко не закончены.