Шифт посмотрел на фотографию. Потом на дукандора, который сидел, недвижный, как китайский божок.

– Мои друзья будут очень расстроены, эфенди. Очень расстроены.

Дукандор пожал плечами.

– Иншалла.

– Настолько расстроены, что…

Шифт оборвал фразу, чтобы она звучала многозначительно. Несказанное слово – твой раб, сказанное – твой господин. Лицо дукандора по-прежнему ничего не выражало.

– Путешествуя по Афганистану, соблюдай осторожность, незнакомец – сказал, наконец, дукандор – Афганистан стал слишком опасным местом для гостей. Особенно, гостей издалека.

Шифт сунул руку за отворот своей безрукавки, достал какую-то купюру, бросил на достархан, расплачиваясь за стол, за который он был приглашен в качестве гостя. Это было тщательно рассчитанным оскорблением.

– Я непременно последую вашему предостережению, эфенди. Но не забывайте и вы следовать ему же.

* * *

Выходя из дукана Джекоб Шифт ожидал увидеть все, что угодно – не слишком усердно прячущихся соглядатаев, направленные на него стволы автоматов – но ничего этого не было. Все так же кричали и хватали прохожих за рукав бачата – зазывалы, все так же хазарейцы со своими телегами тащили неподъемную ношу, стуча деревянными подошвами сандалий по земле, все так же сидели важные дукандоры, несуетно и уверенно смотря на мелькающих перед ними людей. Дукандор не сдал его. И не сдаст. Потому что его провал – будет означать смерть и для него самого. За измену здесь, как и во всех государствах под советской пятой – карают особенно строго.

Шифт, повесив одну из сумок на ремне на бок – поплелся к автобусной стоянке.

Баграм, Афганистан. ППД «Экран-1» ВСН МО СССР. 12 июня 1988 года

– Вот он! Есть сигнал!

– Есть условный сигнал от агента – подтвердил и оператор Купола – два – контакт установлен, есть сопровождение. Сопровождение устойчивое.

Несколько человек, стоящих в зале боевого управления Экран – вслед за иностранцем прошли от автобусной станции до рынка, увидели то, как он остановился около одного из дуканов – а потом и зашел внутрь.

– Что там? – спросил кагэбэшник.

– Через ХАД пробьем – ответил Иван Васильевич – через пару часов будет результат.

– Через ХАД – не надо! – резко ответил кагэбэшник – мы сами!

Все трое понаблюдали за тем, как агент садится в автобус до Кабула, потом все трое вышли из зала, предоставив текущую работу операторам станции слежения. Востротин ушел еще раньше…

* * *

ППД «Экран – 1» брал свое название от легендарного в Афгане позывного «Экран», который был присвоен штабу сил специального назначения при штабе ОКСВ. Сейчас так назывались все пункты дислокации групп спецназа – Экран и порядковый номер. Баграм был Экраном – один, станции слежения располагались на возвышенности – и от них можно было наблюдать ту грандиозную картину, во что превратился ранее безраздельно отданный авиаторам аэродром, который во время вторжения пакистанской армии превратился в опорный центр всего ОКСВ, при сдаче или разрушении которого – кампания была бы полностью проиграна.

Укрепления спецназа – начинались сразу за ангарами и шли к горам, настолько, насколько хватало глаза. Спецназ зарывался в землю – Хост, Джелалабад, другие места, находящиеся под постоянным обстрелом – учили осторожности. Одновременно в нескольких местах работали экскаваторы – работы по выемке земли продолжались и сейчас, что-то то строили, то перестраивали. Заглубленные казармы – пусть не совсем уютно, но выдержит прямое попадание мины 120 миллиметрового миномета. Перекрытые в несколько накатов ходы сообщения, убежища. Зарытые на несколько метров под землю емкости с топливом, питьевой водой. Закрытые капониры для техники. Минометные позиции.

Особую гордость представлял тренировочный комплекс – с недавнего времени такие приказали копать везде, и не только в спецназе, в спецназе командовал «грунтовыми работами» Иван Васильевич. Заглубленный тир со стометровой директрисой, еще один – специально для отработки упражнений с ведением огня на триста шестьдесят градусов, лабиринты, глубиной по несколько метров с внезапно появляющимися мишенями, учебные пещеры и даже здания, с комнатами, вырытыми в земле, которые тоже надо было брать штурмом. Раньше все это проходили в Чирчике, и то не так, в основном напирали на общефизическую подготовку, выносливость. Теперь подготовка в Чирчике сократилась с шести месяцев до месяца, остальные пять месяцев готовили уже здесь, с упором на огневую подготовку. По просьбе министерства обороны для спецназа изменили срок службы – теперь служили не два года, а три, как в морфлоте. И первый год – был почти непрерывным обучением.

Гул стрельбы был почти непрерывным, это было звуковым фоном, на который никто не обращал внимания. Тренировки проводились в таких вот ямах и лабиринтах, это глушило звук, но не совсем.

Трое – двое гэбэшников и бывший САСовец – остановились у одной из таких ям, это назвалось «лабиринт».

– Сами-то строитесь? – спросил САСовец.