Третьим был варяг – человек, отвечавший за учебный процесс в войсках спецназа КГБ СССР. После того, как Председателем Президиума Верховного Совета СССР стал генерал госбезопасности Алиев – он добился немыслимого ранее – КГБ выделялись целых три армейские мотострелковые дивизии. До этого – КГБ на пару с МВД «владело» в Москве лишь ОМСДОН – отдельной мотострелковой дивизией особого назначения, дивизией Дзержинского. Сейчас дивизия Дзержинского была полностью передана МВД, спешно организовывались ОМОН, отряды милиции особого назначения для борьбы с особо опасными преступниками, организованной преступностью, массовыми беспорядками и проявлениями террористического характера, а КГБ, получив три общевойсковые дивизии, спешно создавал инфраструктуру для создания на их базе спецназа КГБ СССР. В Западной Германии и Франции спешно, через Финляндию закупалось спецоружие и снаряжение, в нескольких местах Советского Союза, в том числе на Иссык-Куле строились военные городки и пункты постоянной дислокации спецназа, перетряхивался, укреплялся личный состав дивизий – ставленники Алиева в КГБ пообещали новоиспеченным спецназовцам, что через два года максимум каждый офицер, которого оставят в спецназе, получит благоустроенную квартиру. Силовые министерства Советского Союза спешно вооружались, то ли против врага, то ли против друг друга, создавалась система сдержек и противовесов. Но в чем-то – это было хорошо, спецназ, доселе неизвестный и забытый, стремительно выходил из тени, и начальник строительства центра на Иссык-Куле, выходец из Вымпела, известный как «Товарищ Бек» щеголял новеньким западногерманским МР5К, который он носил по-пижонски, на груди, как немец. Это видимо, должно было показать заскорузлой армейской махре возможности КГБ по вооружению личного состава.

Четвертым – был старший офицер КГБ по имени Владимир Дмитриевич – он прилетел утром вместе с товарищем Беком. Его звали только по имени и отчеству, ни фамилии, ни воинского звания, ни должности его никто не знал.

Все трое стояли перед монитором и наблюдали за въезжающим – за несколько сотен километров отсюда – автобусом в город Кандагар…

– Первая пташка… – задумчиво проговорил Востротин, проводя рукой по саднящему от дурной бритвы подбородку.

– Будут и другие – заметил Иван Васильевич – от нас тут не отстанут…

– Установили, кто он? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Востротин.

– По нашим данным, это американец – сказал Владимир Дмитриевич – здесь под легендой журналиста.

Востротин ему не поверил – что-то эти кагэбешники насторожены, как собаки легавые на осеннем гоне. Если и американец – то не простой. Неужели – внедряют резидента? Но если так – то почему ему приказали держать под парами две группы захвата, одну в Кандагаре, другую – в Кабуле? Если это резидент – его надо тихо отслеживать вести, радоваться тому, что он попал под контроль с самого начала, смотреть, кто вступает с ним в контакт и с кем вступает в контакт он. Отслеженный резидент – это актив разведки, если его просто взять – пришлют другого и все, а этого на кого-нибудь обменяют. А ведь здесь, в Афганистане – захват может закончиться трупами, в том числе и трупом самого резидента. И что с этим делать?

Нет, нечисто что-то, нечисто…

Автобус медленно пробирался по запруженным людьми улицам южной части города, направляясь к автобусной станции и стоянке такси. Беспилотный аппарат следовал за ним как привязанный, он шел на минимальной скорости – но автобус и вовсе продвигался вперед со скоростью пешехода, отчего аппарат был вынужден выписывать огромные круги – восьмерки в воздухе, чтобы постоянно держать автобус под контролем…

– Сколько еще времени аппарат продержится в воздухе?

– Смена через три часа – ответил оператор КГБшнику, он не знал его звания и не мог обращаться по званию – в крайнем случае, поднимем еще один самолет и еще один ретранслятор, вот и все…

– Он остановился – констатировал оператор в центре Экран.

– Автобус остановился. Контролируем – раздался голос офицера управления с Ан-12РТ, позывной Купол – два.

– Купол два, это экран, внимание на картинку.

– Есть.

Из автобуса выходили люди. Почти одинаковые, с сумками, с баулами. В правом верхнем углу экрана бежали цифры – отсчет оперативного времени…

Кандагар, Афганистан. 12 июня 1988 года

– Бебахшид! Бебахшид[16]!

Афганец, толкнувший его у автобуса, отскочил в сторону, приложил руку к груди.

Джекоб Шифт молча отступил в сторону, машинально проверил, остался ли в нагрудных карманах паспорт с деньгами. Его предупреждали, что на Востоке полно карманников.

Паспорт был на месте. Деньги – тоже.

Таскаться с сумками по городу было неудобно, но делать было нечего, он не собирался заселяться в отель здесь. Ему надо было просто оставить здесь несколько меток, остальным займутся другие.