Другие фигуры движутся с деловитой энергией, пока СЪЁМОЧНАЯ ГРУППА разбивает лагерь. СЕВЕРИН протягивает руку, словно приближаясь к лошади или собаке – идёт она спокойно, тихо, – но перед ней совсем не лошадь и не собака. СЕВЕРИН неуверенно бросает взгляд через плечо на ворчащее море – и на ЭРАЗМО СЕНТ-ДЖОНА, которому временно доверили уход и питание Джорджа. Он что-то говорит ей за кадром – это понятно по тому, как она кивает, словно обдумывая загадку, и что-то говорит в ответ. Её губы движутся, но микрофоны ещё не установили. Её рот произносит слова, которые публике так и не удаётся прочитать.

МАЛЕНЬКИЙ МАЛЬЧИК ходит кругами вокруг останков Мемориала Ныряльщиков. В каждой такой деревне есть Мемориал: курган из водолазных шлемов, скреплённых на пьедестале посреди городской площади, по одному на каждого ныряльщика, который принял скорую смерть от кита, став жертвой в борьбе за драгоценное бледное золото мальцового молока. Монумент Адониса утратил свои шлемы, они исчезли вместе с жителями, но пьедестал остался. Мальчик смотрит себе под ноги и нарезает круг за кругом, бесконечно. Его руки мелькают, расплываясь, как будто он что-то подписывает или строчит на невидимой бумаге. На нём водолазный костюм взрослого размера, латунный шлем крепко сидит на шее. Костюм весь в складках, и дыхательные шланги волочатся следом, замедляя шаг.

СЕВЕРИН зовёт мальчика. Он даже не вздрагивает, не останавливается. Не смотрит на неё. Камера следит за ним. СЕВЕРИН следит за ним. СЪЁМОЧНАЯ ГРУППА медленно прекращает заниматься своими делами, и все взгляды устремляются на ребёнка. Включается звукозаписывающее оборудование, и раздаётся треск. СЕВЕРИН приседает на пятки с видом дружелюбной учительницы, по-прежнему протягивая руку вперёд, подзывая. Она кивает, словно говоря: «Ох, ну иди уже сюда». Два ребёнка в саду. Один хочет играть. Другой – нет.]

СЕВЕРИН

Эй, малыш… теперь всё хорошо. Теперь всё в порядке. Я здесь. Меня зовут Северин. Можешь звать меня Ринни, если тебе так больше нравится.

[МАЛЬЧИК просто продолжает кружиться, кружиться и кружиться, снова и снова. Его огромный водолазный шлем отбрасывает тень, словно чёрный прожектор. Плёнка повреждена. Она всегда была повреждённой. Её повредили во время каждодневных просмотров. Никто и никогда не видел эту запись целой. МАЛЬЧИК как будто перемещается рывками вперёд и назад вокруг разрушенного Мемориала, и монтаж создаёт впечатление, что он выпадает из реальности, а потом возвращается обратно, снова и снова.

ПЕРЕХОД К: НАТ. АДОНИС, ДЕНЬ. 07:45: МАРИАННА АЛЬФРИК кричит, прижимая руку к груди ПЛЁНКА ПОВРЕЖДЕНА МОНТАЖНАЯ СКЛЕЙКА РАЗРУШЕНА ПРОПУСТИТЬ НЕГОДНЫЙ ДЛЯ ПРОСМОТРА УЧАСТОК ПРОПУСК ПРОПУСК КОРРЕКТИРОВКА НЕВОЗМОЖНА ОШИБКА 143 ОБРАТИТЕСЬ ЗА ПОМОЩЬЮ К АРХИВИСТУ]

Производственное совещание, «Тёмно-синий дьявол» «Человек в малахитовой маске»

(Студия «Транкилити», 1960, реж. Персиваль Анк)

Аудиозапись сделана для сведения Винченцей Мако

МАКО: Нет, нет, Перси, выслушай меня. Ничего не получается.

Ладно, получается… но так неправильно! Я согласна, у атмосферы нуара есть определённая энергетика, но она серьёзно замедляет развитие сюжета. Хотя мне нравится, что мы сделали Цит Брасс секретаршей. Надо так и оставить. Скорее всего, она подаст на нас в суд за диффамацию. Но мы сказали, что дадим ему любовный интерес, а не инспектора по условно-досрочному! И что мы собираемся делать, когда доберёмся до Венеры? А мы доберёмся, я обещаю. Можешь канителиться сколько душе угодно, однако она там, в середине истории, раскинула свои гравитационные сети и тянет всё к себе. Вопрос в том, какой беспощадный финал ты собирался прицепить к сюжету? Перестрелку в Адонисе? Мёртвые пули, предательство и «федора» [53] на её могиле? Вот что там случилось, по-твоему? Она похоронена где-то в болоте, с дырой в черепе? Если продолжишь развивать тему нуара, то создашь определённые ожидания по части насилия. И смерти.

ПЕРСИВАЛЬ АНК: Варела всё это время говорил, что она мертва.

МАКО: А Эразмо – что нет. Ты сказал, что хотел бы избежать смерти, но сам её пихаешь куда попало. И ещё… Северин находится за пределами истории. И она не может на это повлиять. Это вся роль, какую ей отводит такой сценарий. Предмет на каминной полке, который окажется важным в третьем акте. Пистолет, из которого обязаны выстрелить. Она не человек – ты сам этого добиваешься, со своими игральными картами, стервами и тёмными улицами на краю космоса. Она просто цель.

АНК: Не цель, Винче. Грааль.