– Да, но я никогда не делала из этого философских выводов. Кстати, кто такой этот Давид Юм? Никогда о нем не слыхала.

– Давид Юм – английский философ, друг Жан-Жака Руссо. Таким он был до тех пор, пока не стал противным нищим евреем.

– Вот и ваш омлет, доктор Файтельзон. Про Жан-Жака Руссо я знаю. Даже читала его «Исповедь».

– Давида Юма тоже легко читать. Понять его может и ребенок. Я уверен, Цуцик, вы знаете, что семь плюс пять равно двенадцать верно в аналитическом смысле, а не только в синтетическом априори. Прав был Юм, а не Кант. Но вы еще не рассказали, что же с вами случилось. Вы улетучились, как мыльный пузырь. Я уж начал подумывать, что вы уехали в Иерусалим, сидите себе там в пещере и стараетесь искупить грехи.

– Доктор Файтельзон, его пещера – на Крохмальной улице. – Бетти обернулась ко мне. – Можно, я ему расскажу?

– Если хотите. Мне все равно.

– Доктор Файтельзон, наш Цуцик нашел себя, став женихом на Крохмальной.

Файтельзон отложил вилку.

– Вот как. Но по тому, как вы отзывались о безумном Отто Вейнингере[64], я скорее мог бы подумать, что вы останетесь вечным холостяком.

Я хотел было ответить, но Бетти меня опередила:

– Он и остался бы холостяком, но нашел такое сокровище – ее зовут Шоша, – что пришлось изменить своим принципам и убеждениям.

– Да она издевается надо мной! – Я уже собирался рассказывать все сам.

– Вот как? Нельзя убежать от женщин. Рано или поздно вы попадаете в их сети. Селия уже отчаялась вас разыскать. Шоша? Современная девушка с таким старомодным именем? Кто она? Борец-идишист?

Опять я попытался ответить, и снова Бетти перебила меня:

– Трудно даже сказать, что она такое, но если такой ценитель женщин, как наш Цуцик, решил жениться, то это должно быть что-то особенное. Встреться только с ней ваш Давид Юм, он бы немедленно развелся с женой и убежал с Шошей на Кони-Айленд.

– Не думаю, что у Давида Юма была жена, – возразил после некоторого размышления Файтельзон. – Ну тогда мазл тов, Цуцик, мазл тов[65].

Наконец-то Бетти дала мне вставить хоть слово.

– Она издевается надо мной, – повторил я. – Шоша – девушка из моего детства. Мы вместе играли еще до того, как я стал ходить в хедер. Мы были соседями в доме номер десять по Крохмальной улице. Давным-давно я уехал оттуда и потом многие годы…

Файтельзон поднял вверх вилку:

– Что бы там ни было, не убегайте от своих друзей. Если вы женитесь, это не может остаться тайной. Если вы любите ее, мы хотим узнать ее поближе и принять в свой круг. Можно позвонить Селии и сообщить добрые вести?

Я увидел, что Бетти собирается выступить с новой остротой, и обратился к ней:

– Сделайте милость, Бетти, не говорите от моего имени. И пожалуйста, не острите так язвительно. Доктор Файтельзон, это не такие уж добрые вести, и я не хочу, чтобы Селия знала об этом. Пока еще не хочу. Шоша – бедная девушка без всякого образования. Я любил ее, когда был ребенком, и потом никогда не забывал. Я был уверен, что она умерла, но она нашлась – благодаря Бетти, в сущности.

– Вовсе я не хотела язвить, я отношусь к этому серьезно, – попыталась оправдаться Бетти.

– Почему бы не сказать Селии? – возразил Файтельзон. – Когда думаешь, что все идет заведенным порядком, обязательно случается что-нибудь неожиданное. Мировая история состоит из таких вот пирогов и пышек. Их следует подавать свежими. Вот почему демократия и капитализм на грани истощения и упадка. Они уже стали банальностью. По этой же причине так распространено идолопоклонство. Можно покупать нового бога каждый год. Мы, евреи, только обременили народы своим вечным Богом, и потому они ненавидят нас. Гиббон пытался найти причины падения Римской империи. Она пала просто потому, что состарилась. Я слыхал, что и на небесах существует страсть к новизне. Звезда устает быть звездой, взрывается, затем становится новой звездой. Млечный Путь устал от этой простокваши и начал разбегаться черт знает куда. Есть у нее работа? Я имею в виду вашу невесту, а не Млечный Путь.

– Она не работает и не может работать.

– Она больна?

– Да, больна.

– Когда тело устает быть здоровым, оно заболевает. Когда устает жить, умирает. Когда оно уже достаточно было мертвым, перевоплощается в лягушку или ветряную мельницу. Здесь лучший кофе в Варшаве. Могу я заказать еще чашечку, мисс Слоним?

– Хоть десять, только, пожалуйста, не называйте меня мисс Слоним. Меня зовут Бетти.

– Я пью слишком много кофе и выкуриваю слишком много сигар. Как это может быть, что ни кофе, ни сигары не надоедают? Вот настоящая загадка.

<p>Часть вторая</p>

<p>Глава восьмая</p>

<p>1</p>