Читаем Шопенгауэр полностью

В 1831 г. в Берлине разразилась вспышка холеры, которая унесла его главного соперника, Гегеля. Шопенгауэр спешно бежал из охваченного эпидемией города. Два года спустя в возрасте сорока пяти лет Шопенгауэр обосновался во Франкфурте, где прожил холостяком все последующие двадцать восемь лет, ведя размеренную жизнь подобно своему кумиру Иммануилу Канту. Именно в этот период Шопенгауэр оставил о себе малосимпатичный портрет, закрепившийся в памяти последующих поколений, – мелочный, склочный старикашка из Франкфурта, личность, которую мы одновременно и любим, и ненавидим (если уж подниматься до шопенгауэровского уровня философской оценки характера). У него вошло в привычку носить старомодное платье – хотя и безупречно сшитое, – а также появился пунктик насчет шума. («Я давно придерживаюсь мнения, что количество шума, который человек может спокойно вынести, обратно пропорционально его умственным способностям».)

Вставал Шопенгауэр поздно, выпивал чашку кофе и в течение трех часов читал. Потом немного играл на флейте (Россини, «con amore»[10]), после чего шел обедать в популярное кафе «Английский двор» на Россмаркте. Во второй половине дня Шопенгауэр удалялся в читальный зал общества «Казино», чтобы ознакомиться со свежим номером Th e Times, который доставляли из Лондона. Затем отправлялся на длительную пешую прогулку. Местным жителям была знакома его фигура, – разговаривая сам с собой, философ бодро шагал вниз по тротуару. При этом его неизменно сопровождал пудель по кличке Атма, что на санскрите значит «душа мира». Как и полагается носителю столь возвышенного имени, песик молча трусил рядом с философом, никак не реагируя на его бормотание, – этакая составная часть картины «философ и его загадка». Вернувшись домой, Шопенгауэр, бывало, зачитывался до глубокой ночи, в то время как мир и его душа (последняя – у его ног) тихо спали.

Круг чтения Шопенгауэра был широк: труды по литературе и философии. После девятнадцати лет «молчаливого возмущения» по поводу отсутствия славы он решился опубликовать свою вторую работу – «О воле в природе». В предисловии к ней есть забавный выпад в адрес Гегеля, который не имеет ничего общего с философией, а сама работа представляет собой не что иное, как дальнейшее развитие мыслей, изложенных в его более раннем великом труде «Мир как воля и представление». Он также выпустил в свет второе издание этой книги, однако и в этот раз ему не удалось сломить «сопротивление унылого мира».

Во втором издании Шопенгауэр развивает идеи, которые, по его мнению, были недостаточно подробно изложены при первой публикации. Здесь мы находим полную версию его взглядов по политической философии и о роли государства. Разумеется, все они несут на себе отпечаток его пессимистического восприятия человеческой натуры. В своей политической философии Шопенгауэр следует идеям английского социального философа XVII в. Томаса Гоббса, автора знаменитого труда «Левиафан». Согласно Гоббсу, без государства «жизнь человека одинока, бедна, беспросветна, тупа и кратковременна»[11]. Шопенгауэр всецело разделял подобные взгляды. (Более того, он утверждал нечто подобное даже тогда, когда у людей имелось правительство.) Гоббс видел истоки государства в естественном желании людей преодолеть примитивный порядок вещей. Таким образом, любая форма правления лучше, нежели отсутствие таковой. Отсюда Гоббс делает гигантский скачок к заключению, что люди должны безоговорочно слушаться указаний любого стоящего над ними правительства, потому что жизнь в государстве, даже самом жестоком, лучше, нежели «бедная, беспросветная и кратковременная» жизнь, не позволяющая достичь ничего конструктивного.

Шопенгауэр разделяет эту точку зрения, хотя и привносит в нее свойственные ему остроумие и мизантропию. Для него человечество – это скопище «хищных зверей». Государство выполняет роль «намордника» по отношению к этим хищникам, превращая их в «безвредных травоядных животных». Человечество не выбирает между добром и злом – вместо этого, как мы уже видели, людьми движет злая вселенская воля. Эти существа не имеют представления об истинной справедливости, им доступна лишь простейшая, негативная версия этого идеала. Когда кто-то покушается на их волю, люди испытывают боль и возмущение, которые воспринимают как несправедливость. И вместе с тем эти низкие создания всегда ищут способы ущемить других, навязав им свою волю, чем будят в других новое чувство несправедливости. Именно поэтому основополагающая цель государства и состоит в предотвращении и недопущении подобного. Гражданин обязан любой ценой воздерживаться от навязывания другим своей воли, ибо последнее вредно для общества.