Читаем Шарада полностью

Я тогда и не мог подозревать, что кристально чистые в своем видении и осязаемо слышимые в своем звуке, эти частые галлюцинации станут моими спутниками на долгое время.

Находиться в плену своего коротконогого счастья в большей мере означает – «рыть себе глубокую яму».

–Так-так-так! А я то думал, что уже не найду тебя!

Я сразу узнал этот голос.

Это был Олег.

Я перестал дышать ровно, и мне еще больше не хотелось поднимать голову с земли, – я смотрел на небо. Оно почему-то вдруг показалось мне серым.

–Ты нырнул в кусты, как шпион! – говорил он, двигаясь в мою сторону. – Уровень маскировки восемьдесятого уровня, черт возьми!

Под его ногами тихо хрустнули ветки. В следующий момент его лицо закрыло мне солнце.

–Fuck ye! – сказало его довольное лицо. – Балдеешь, да?

–Батарейки заряжаю! – ровно ответил я, и проверил температуру своей ярости: очень высоко!

Я поднялся, маленько отряхнулся, и сказал:

–Братан, только не говори мне, что ты следил за мной!

–И не скажу! Вот те крест!

Он провел невидимые линии ото лба к груди, от одного плеча к другому.

Я нащупал в кармане толстовки сигареты, достал, закурил – проигнорировал этот богохульный юмор.

–Значит, здесь твое укрытие, – говорит он, смотря по сторонам. – Очень недурно! Тихо. Безлюдно. Идеальное место преступления!

Посреди желто-зеленого оттенка палисадника он выглядит, как инородное тело, заброшенное сюда по дикой случайности. Ему это место не по нраву. Это читается в его пафосном и пренебрежительном выражении лица.

–Место преступления? – переспрашиваю я.

–Да. – Он кивает головой. – Можно напасть на жертву и делать с ней все, что угодно. Никто ничего не услышит.

Я шумно выдыхаю дым. Недовольство переполняет меня. Так нагло мое уединение, кажется, не прерывалось еще никогда до этого.

–Ладно, – говорю я и отворачиваюсь. – Пойдем потихоньку.

–Да перестань! – Он разводит руками в стороны. – Давай постоим немного! Пообщаемся!

Ведет себя, как рубаха-парень. На самом деле, просто исполняет роль. Для чего? Этого я не знаю.

–Мне не хочется, – говорю я ему. – Пора домой. Я ухожу.

–Ты уходишь?

–Да. Оставайся, раз тебе здесь так понравилось. Найдешь подходящую жертву, попируешь…

Я нагло подмигиваю ему, и вновь собираюсь уходить. Но слышу за своей спиной его внятный голос – несколько уверенных шагов на шатком бревне.

–Лучше бы тебе остановиться, малой!

Он говорит это так, что я действительно замираю, и не могу сдвинуться с места. Не знаю, что конкретно заставило меня остановиться, – его устрашающий голос или моя неспособность ровно отреагировать на оценочное высказывание в мою честь («малой»), – ясно одно. Он загипнотизировал меня, не прилагая особых усилий.

Он продолжал говорить все тем же ровным уверенным голосом:

–Вот так. Теперь, – я повторюсь, – мы немного постоим и пообщаемся. Ты еще куришь свою сигарету? Кури. Не торопись.

Он подошел ко мне.

–Не торопись…

Сделав последнюю затяжку, я бросаю окурок на землю и тушу его ботинком.

–Смотри, не сделай нам всем пожар, малой, – говорит он мне. – Иначе сгорим. Будем полыхать в вечном пламени. Пока не оставим прах после себя.

–Рано или поздно, это произойдет с каждым, – говорю я просто, чтобы что-то сказать. Молчать нельзя.

–Только не сегодня.

Он тянет к моему лицу свою ладонь, и я немного отстраняюсь.

–Можно? – спрашивает он. – У тебя здесь что-то…

Он снимает с моей брови какую-то пылинку.

–Изъян! На таком красивом лице не должно быть изъянов!

И в следующий момент его кулак врезается в мою скулу. Вокруг меня все превращается в какой-то звездный парад. Во рту – привкус соли. Я не удерживаюсь на ногах и падаю в траву.

–Всем нужна хорошая трепка, малец Тим!

В его голосе слышится удовлетворение. Так говорит человек, который встречается со своей первой порцией спиртного за день. Нередко и я говорю точно так же.

–Эти руки! – Он показывает свои ладони. – Эти кулаки! – Сжимает их. – Они могут создать произведение искусства с любым телом! Любой художник, специализирующийся на телесных патологиях, позавидовал бы мне! Представь себе – создавать шедевр на живом человеке! Превращение красоты в уродство!

Я отхаркиваю кровью и прихожу в себя. Как и всегда, от чьих-то кулаков не чувствуешь физической боли. Здесь больше психологических факторов. Ты отвечаешь тем же, не потому, что защищаешься от ударов или тебе больно. Ты отстаиваешь свою честь и самолюбие.

Поэтому я поднимаюсь на ноги, судорожно думая о том, как буду защищаться и отвечать. Терпеть ублюдочные выходки не в моем стиле.

–Не будь ты таким настырным, – говорит он мне, – я был бы с тобой более терпим. Но ты проявил свой сложный характер, малой! Поэтому тебе придется принять сложное наказание за свое поведение!

–Да ну?!

–Вот видишь! – Он ликующе смотрит на меня. – Ты продолжаешь! Что может остановить тебя и принять иное решение? Ответ: ничего в этом мире! Ты упрямый осел, малой! Признай это!