Читаем Шарада полностью

–Вашу мать! – крикнул я, и вдарил по двери так, что послышался треск.

Через пару секунд, под громкий звук моего дыхания, за дверью послышались отчетливые шевеления. Замок открылся и дверь распахнулась.

Передо мной стояла до смерти перепуганная гувернантка.

Я прошел мимо нее (пришлось оттолкнуть ее немного).

–Нет! – тут же запричитала она. – Не надо!

Она шла за мной, еле поспевая, повторяя одно и то же: «Нет! Прошу тебя!».

Я делал вид, что не замечаю ее. По большому счету, так и было.

Я искал Марьяну.

Она сидела на софе, в своей комнате, с таким же перепуганным, но отстраненным выражением лица.

–Мы собираемся, – сказал я.

Распахнул шкаф, нашел какую-то внушительных размеров сумку, стал закидывать в нее вещи, остановился.

–Марьяна, у нас мало времени. Пожалуйста, подскажи, какие вещи тебе нужны. Я быстро все соберу, и мы уедем.

В ответ она молчала. Ее гувернантка села рядом с ней, обняла ее, и рыдала беззвучным плачем.

Я подошел к ней, присел на корты. Посмотрел на нее.

Она была в смятении.

Мне было жаль ее. Но, как и обычно, я должен был нажать на нее. Подтолкнуть, как следует.

–Послушай, – сказал я, – наши отношения под угрозой…

Она расплакалась.

–…Но у нас есть выбор, – продолжал я. – У тебя есть выбор, пойми это.

Она просто молчала и плакала.

–Скажи, что мне взять, и я сам положу все в сумку, – сказал я.

–Прошу, не надо, – причитала гувернантка. – Прошу, не надо…

–Я заберу тебя силой, если понадобиться, – вдруг сказал я. – Потому что больше не могу без тебя. Ты для меня всё.

Просто помоги мне, прошу тебя, милая моя! У нас так мало времени…

–Я не могу, – тихо сказала она.

Меня парализовало.

–Что?.. – хрипло отозвался я.

Она повторила:

–Я не могу…

Вот оно. Еще одна стадия в большой головоломке. Еще один вопрос, на который нет ответа.

Для меня всегда все было предельно ясно. И когда эта ясность вдруг нарушалась фактами, противоречащими той букве истины, которой я следовал, то я попросту принимал надлежащие меры. В итоге, все снова становилось на свои места, все снова было ясным, и не имело сомнений.

Теперь же я чувствовал, что не смогу применить ту силу или влияние, какое мог.

Я не смогу оказать ту необходимую степень давления, чтобы река потекла дальше, в нужном русле.

Она возненавидит меня. Я стану для нее врагом.

Даже если сейчас я заберу ее силой, то все разрушится.

В конечном итоге, она меня проклянет.

Я помню, как положил ладони на ее лицо – холодные и мокрые щеки, тонкая белая шея, – поцеловал ее, а потом обнял, и прижал к себе.

И где-то там, за гранью меня самого, существовал весь остальной мир, который на эту короткую минуту больше не интересовал меня, который не вызывал во мне чувства конфликтности, несогласия, бунтарства.

Я примирился. Почти со всем.

–Я буду делать все возможное, чтобы ты была со мной, – сказал я.

И когда я уходил, она плакала еще сильнее, и говорила мне «прости, прости меня!», и я понимал ее, каким-то образом я ее понимал. Она не могла вдруг круто изменить все в своей жизни, перечеркнуть старое и начать новое.

И, наверное, была права.

Я уходил, унося свою тайную любовь с собой. Ту любовь, которой я так смело открылся, и остался в ней на долгое время.

Она жила во мне, и была моей главной помощницей и опорой, даже после того, как в тот же вечер, как я ушел от Марьяны, старик увез ее куда-то очень далеко, в другую часть нашей странной планеты, непонятой и неразгаданной, хаотичной и стремящейся к системности, верующей и безбожной. Любой. Но только не такой, какой хотел ее видеть я…

Я снова остался один, и вдруг осознал свое глубокое одиночество. До этого его не было. Оно появилось теперь. Я – и этот огромный мир, который поставил подпись в документе об его полном переустройстве.

Вопрос только в одном: выживет ли наша любовь?

Еще один неразгаданный слог в длинной шараде…

Эпизод 14

Сигналы

Я осталась одна Я снова один

Я вижу их сквозь звезды

Раны

Я все еще в темном подвале

своего сознания

Вижу своих друзей

Я утратила надежду

Когда-нибудь мы снова встретимся

Отчаяние

Они живы

Жалею ли я о том, что не

оказалась смелой? Такой же,

как он… Да, я жалею. Теперь

я от него далеко. Это решение

моего отца. Значит – это не

обсуждается…

Моя дочь – это единственное,

что у меня есть. Единственное,

чем я на самом деле дорожу.

Я не мог позволить молодому

психопату забрать ее у меня.

Нельзя идти на поводу у

любовных чувств. Это чревато

последствиями…

Из-за любви я лишился своих

ходячих ног. Из-за любви я

стал калекой…

Старость – это период бессонниц и одиночества…

Меня не беспокоят ни бессонница, ни одиночество. Хотя, и то, и другое, присутствуют в моей жизни в равной степени.

У меня есть неприятные тайны. Для старости это не очень хорошо. Иногда они меня тревожат. Но я напоминаю себе о своей ученой степени, о том, чего я вообще добилась, в своей привычной жизни, когда еще был жив мой супруг, а Гектор ходил на своих двоих. Мне становится спокойней.