Читаем Шарада полностью

На удивления, в нас еще полно сил. И мы увидим, – узрим, – то таинство, которое преобразит этот мир до неузнаваемости.

На этом всё.

Нелли повернулась и пошла в нашу сторону.

Гектор был вне себя.

–Ты можешь делать все, что угодно! – сказал он. – Но высшие силы не пощадят тебя! Будь в этом уверена!

–Возмездия не существует, и меня им не напугать. Я никогда не верила в эти религиозные сказки. А вот насчет высшей силы – так она у нас в руках. Это очевидно. Ты отрицаешь это, как упрямый осел. Я понимаю. Так ты надеешься, что я передумаю.

Но я не передумаю, Гектор. Обратной дороги не существует…

Мы сели в машину. Я, парень, которому, по всей видимости суждено было стать моим новым помощником, и Нелли. Тело Макса я положил рядом с собой и пристегнул его ремнем безопасности.

На вид он словно спал. Так он выглядел, до сих пор.

Нам предстояло похоронить его, в тайне. Сделать так, словно его не существовало.

Мне было трудно это представить себе.

–Мне нужно к Марьяне, – сказал я.

И мы молча уезжали с места аварии, где я потерпел свой первый значительный крах за последние несколько лет, оставляя позади себя Гектора, и мою разбитую машину, к которой мне еще придется вернуться, чтобы уничтожить и ее тоже, забрав из нее вещи, которые, по сути, мне не нужны. Оружие я уже забрал с собой…

Нами двигала идея, и от этого мы были сильны, как никогда. После того, что произошло, мы стали еще сильнее. Во мне стало столько уверенности, что ее хватит на самую долгую дорогу; особенно после слов Нелли, адресованных Гектору. Как же она была права! Как же права!..

Отвезите меня к ней, и я все решу в два счета!

Не нужно ставить меня перед выбором. Не нужно злить меня. Потому что я начинаю действовать.

Что если он знает что ты будешь делать? Он уже знает тебя наизусть. Конечно он знает что первым делом ты поедешь к ней. Поедешь за ней. Другого варианта и быть не может.

Что меня там поджидает? Западня? Новый сюрприз? Его очередной ход?

Или он сказал это чтобы заставить меня задуматься?

Нет и не может здесь быть никакого выбора!

Мы любим друг друга…

Да, это так. Нравится мне это или нет, но я вынужден признать то, что я не собираюсь обманывать собственные чувства. Старик умен, и он нашел ключ ко мне.

Мое сердце открылось, и стало видно душу. Именно там она всегда и пряталась – внутри этого органа.

Или нет… Это не душа. Это что-то иное. Резерв скрытой силы, энергии. Теперь я словно ракета, готовая нестись до бесконечности, и еще дальше. Я вечный воин и защитник, меня ничто не сломит. Я непобедим.

Потому что есть она. И что-то открылось во мне. И оно постоянно тянется к ней. Без нее этого не будет. Это очевидно…

Мы остановились неподалеку от ее дома.

–Это не займет много времени, – сказал я, и готов был уже выйти из машины.

Но Нелли остановила меня.

–Айдын, – сказала она, – будь сильным.

Выдержав паузу, она добавила:

–Даже если все рушиться, будь сильным.

Она знала и видела больше меня, как и всегда.

Я ничего не ответил, и покинул автомобиль.

Мне долго не хотели открывать.

Я стоял у запертой двери, – сначала нажимал на кнопку звонка, потом стал тарабанить.

–Марьяна, я знаю, ты там! – говорил я. – Открой мне!

Мне никто не отвечал.

«Я не уйду!» – думал я. Возможно, даже говорил вслух. Я не помню…

–Если мне кто-нибудь не откроет, я выломаю эту чертову дверь! Я сделаю это!

Способность включать злобного мужика в нужный момент была со мной всегда. Меня и так все знали, как опасного и в чем-то неадекватного парня.

Стоя возле запертой двери, и зная наверняка, что она там, внутри, вместе со своей гувернанткой, и что их обеих уже предупредили, – я еду к ним, еду за ней, – я сделал то же самое, что и делал всегда, чтобы в ответ было сделано то, чего я добивался. Я стал злобным мужиком, которому было нужно, чтобы его впустили внутрь.

Но было что-то еще.

Мною охватывало безумие. Я становился словно одержим, и не мог трезво оценивать ситуацию.

Мне казалось, что ее увезли, и теперь мы больше никогда не увидим друг друга.

Паника. Страшная паника пела свою песню где-то вдалеке моего сознания.

Марьяна не видела меня таким. Никогда.

Понял я это уже намного позже.