Читаем Шарада полностью

Дальше началось то, о чем я не очень люблю вспоминать, так как воспоминания эти несколько принижают мою уверенность в себе, как мужчины.

Скажем так, – если бы мужчине пришлось рожать, то он, скорее всего, просто сошел бы с ума. Необходим определенный опыт видения мира; привычка быть ущемленным в своих правах; выдержка, какая копится у женщины по дороге к ее первому потомству.

Я, конечно, слышал, что схватки, это не самое приятное, что ждет женщину на ее пути. Но реальное видение вылилось на меня, как ведро ледяной воды, от которого застыл практически в ужасе.

Передо мной мучилась и страдала молодая женщина, которой я никак и ничем не мог помочь.

Как одурманенная, с подставкой для капельницы, она бродила вокруг меня, и что-то бормотала себе под нос. Она прыгала на фитболе (огромный надувной шар), чтобы облегчить боли от схваток. Она просила меня уйти, оставить ее одну.

–Я не брошу тебя, – отвечал я, хотя готов был убежать уже в любую секунду; и, наверное, поэтому предпочитал не смотреть на нее, и говорить почти куда-то в сторону. – Я тебя не оставлю.

–Урод!

Потом у нее отошли воды. Пришло время рожать.

Она тужилась, но ничего не происходило. Ребенок лежал неправильно. Мешала пуповина. Происходило все, что угодно, только лишь бы Дина пострадала еще, и еще, и еще. Она кричала, стонала, и говорила, что больше не может. Гинеколог заставляла ее и подбадривала, заставляла и подбадривала.

–Нет, – говорила Дина, – не могу.

В тот момент, когда у нее открылось серьезное кровотечение, она вдруг схватила меня за руку, и приблизила к себе; тихо произнесла меня по имени и добавила:

–Кажется, я сегодня умру…

–Что? – Я опешал. – Дина! Дина!!

–Выйди отсюда! – сказала мне гинеколог.

Я ее не слышал. Я тряс роженицу, – своего верного друга, и мать божества (сейчас все это слилось у меня воедино, и я уже вообще не видел границ), и не мог поверить в то, что происходило. Мне казалось, что я сейчас разрыдаюсь, если она умрет, а вместе с ней и ребенок.

И для чего тогда все это было нужно? Все то, каким я был строгим и напористым, и сколько из-за меня полегло живых людей? Для того, чтобы все кончилось именно так?

Черт, я никогда даже не подумал бы!..

Я уже не слышал, как я кричал в лицо Дине ее имя, потому что она ее глаза закрылись, и она потеряла сознание. Кажется, я ее тряс, стараясь разбудить, чтобы она очнулась. Уже не помню. Я только думал о том, что уже никогда не смогу появиться перед Кириллом, если все закончится именно сейчас, таким ужасом. Я уже готовился удариться в бега, стать отшельником, скитальцем, и отмаливать свои грехи хоть до скончания дней своих, пока не получу прощения, и…

–Выведите его! – слышал я где-то со стороны. – Сейчас же выйди из палаты, ты, придурок!

Каким-то образом меня вытолкнули, и я оказался в коридоре.

Я будто вышел из сумрачного состояния. Наука дало этому название «дистресс» – то состояние, которое бывает после серьезного стресса.

Я сделал несколько шагов в пустынном коридоре, в котором стоял электрический гул от ламп под потолком. Потом не выдержал, и остановился. Я не мог идти. Просто уронил голову на стену, и стал вопрошать. Тихо. Почти шепотом.

–Что не так? Что не так?

Что я сделал не так?

Где промах?

Почему?

Почему?

Для чего?

Что же было сделано неверно? Какой шаг?

Где я ошибся? Что я проглядел?

Дурак!

ДУРАК!

Почему? Что не так?..

И пока я был увлечен вопросами, которые потихоньку перетекали в плоскость, где все обычно утрачивает какой-либо смысл, свет в коридоре вдруг замигал, и я почувствовал, как за мной проплыла\проскользнула\прошла огромная тень.

Я медленно повернул голову, и увидел смутные очертания того, что всегда оберегало Дину. Очертания нечеловека, – демона.

Его невидимый дух приблизился к палате, где старались спасти роженицу, и ее ребенка, и он прошел сквозь закрытую дверь.

Я пошел за ним. Мое сердце замерло.

Приоткрыл немного дверь, и увидел:

Демон повел своей огромной когтистой лапой над Диной, и она вдруг очнулась. Задышала.

–Открыла глаза, пришла в сознание…

Потом та же самая лапа прошла сквозь акушерок, сквозь их тела, и проникла в лоно роженицы. И в этот момент все здание содрогнулись, словно огромное чудовище проползло под землей. Дина закричала так громко, как ни разу до этого. Потом проползло еще одно чудовище, и через секунду еще одно.

Все вокруг ходило ходуном, приборы и пробирки падали на пол, разбивались. Электричество то пропадало, то появлялось.

И вдруг пошла головка ребенка. И все вокруг стихло. Повитуха сразу заметила это, и вернулась к своей работе.

Боже мой, только и успела сказать она, как ребенок уже почти оказался в ее руках. Словно какая-то сила вытолкнула его из матери.

И я видел эту силу. Это его руки помогли ребенку выйти на свет из тьмы материнского лона. Его заботливая ладонь.

И он вдруг повернулся в мою сторону, и посмотрел мне в глаза. Он видел меня. Означал ли что-то определенное его взгляд, я не знал. Но радости и счастья в нем не было никакого. Смерть. Вот, что там было.

Дина перестала кричать и снова потеряла сознание.

Я услышал плач ребенка, и готов был разрыдаться сам.